Дрожа мелкой похмельной дрожью, Роман глотнул из оставшейся бутылки и, даже не заглянув в комнату, где спали сыновья, потащился к Семену. Бутылку он сунул в карман мятых, точно жеваных брюк. Но алкоголь быстро сработал, и у Семена он появился уже в более-менее приличном состоянии.
Семен, тоже одетый, лежал на кровати с мокрым полотенцем на лбу. При виде бутылки в руке Романа он страдальчески и одновременно радостно улыбнулся.
— Во рту «ка-ка», головка «бо-бо», — сообщил он. — Вовремя ты, Роман. А то совсем помираю, наливай.
— А ко мне, — начал Роман, — ночью опять кто-то приходил.
— Ой, да ладно, — скривился Семен. — Дай глотнуть сначала.
Выпив водки прямо из горлышка протянутой бутылки, он облегченно вздохнул.
— Ну вот, — поднеся ладонь к носу, он сильно вдохнул в себя воздух. — Теперь и про чертей можно. Что там у тебя опять?
Роман сбивчиво, через пятое на десятое рассказал, что ночью видел у своей постели ЖЕНЩИНУ В БЕЛОМ. Вошла она через дверь, но ушла, вернее улетела, через окно.
— Окно я не открывал, это точно помню. — Роман помолчал, не смея взглянуть в лицо Семену. — Но утром, когда встал, оно было открыто нараспашку. Вот так, брат.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Затем Семен смущенно откашлялся и сказал:
— Да, мужик, плохо твое дело. Видно, хорошо принимаешь. Женщина в белом, говоришь? Извини, но очень на белую горячку похоже…
Роман дернулся, было, что возразить, но только бессильно махнул рукой.
— Слушай, что я скажу, — залепетал Семен. — До белой горячки мне, конечно, допиваться не приходилось, но знакомых таких имею. Один рассказывал, что к нему чертик прямо на работу, на склад, пришел. Маленький такой, зелененький. Сел на живот, пальцем пощекотал. Тот и щекотку ощущал, со смеху умирал, а этого гаденыша все равно скинуть не мог. А потом бесенок тот его пальцем в живот как ткнет! Мужик и вмятину видел, и боль чувствовал, падлой буду. Так и с тобой, Рома. — Семен положил ему на плечо руку. — Но ты этого так не оставляй, лечись. У тебя все-таки семья, трое ребятишек. Горячка — страшная штука. Бывает, в бреду и за топор хватаются.
— Да не пью я, — вскинулся Роман. — По праздникам разве что или с друзьями. А чтобы запоем… Да никогда в жизни. А это самая… Не знаю кто… на глазах у меня в окне пропала! Своими ушами слышал, как платье ее белое прошелестело.
— Саван это, — подсказала незаметно вошедшая Клавдия. — Саван, сосед дорогой. Говорите, не алкоголик? А кто вчера с этим хмырем так назюзюкался, что прямо с утра за бутылку схватился? Да я Семену специально опохмелиться не даю, чтоб синдром не образовался. А он прибежал с бутылочкой! А ну-ка, идите отсюда, писатель. Да таких писателей у нас в городе возле каждого магазина столько, что хоть жопой ешь. За стакан что угодно тебе слепят. И про зеркало, и про бабу в белом…
Немного побродив по берегу и искупавшись в прохладной утренней реке, Роман вернулся домой. Сел за компьютер, но работа не заладилась, не пошла — мешал всякий посторонний звук: то Сергей вскрикнет и протяжно застонет, то стукнет в окно первая утренняя пчела… Но главное, не проходило ощущение, что кто-то, невидимый, наблюдает за ним в окно… А тут где-то за домами, в роще завыла собака. Вой был протяжный, тоскливый. Но откуда здесь взялась собака? Роман знал, что держать домашних животных на территории дома отдыха категорически возбранялось, и Татьяна, недолюбливавшая братьев меньших, неукоснительно выполняла это правило. Жуткий, заунывный вой то удалялся, то приближался вновь.
«Воет как по покойнику, — подумал Роман, отирая ледяной пот со лба купальным полотенцем. — Пойти пугануть, что ли…»
Он выскочил на улицу и… увидел чью-то фигуру, осторожно крадущуюся между деревьев к их домику. Значит, все-таки интуиция его не обманула! Его преследуют, за ним следят. Роман не принадлежал к робкому десятку, но сейчас он почувствовал, что его ноги прирастают к земле. Фигура между тем все приближалась и приближалась. Роман не мог тронуться с места — кто-то в белом медленно выплывал из утреннего тумана.
… — Что это с вами, Роман Анатольевич? — Татьяна смерила его холодным высокомерным взглядом. — И в каком вы виде? Видно, сильно приняли вчера. Нехорошо получается — жена с сыном в больнице, а он…
Роман слушал ее, однако, вполуха — из ума никак не выходил жуткий вой собаки. Татьяна просто не могла его не слышать…
Скрепя сердце он пригласил-таки ее зайти в дом, в надежде хоть что-то выяснить.
Татьяна уселась в кресле навытяжку, словно проглотила палку. Поджала губы — ни дать, ни взять — прокурор. Однако на губах ее алела яркая губная помада, а под глазами синели темные порочные круги.