— А Марина не ходит на берег? — спросил он у Лиды, через полчаса появившись на пляже. Рядом с ней, с тем самым роковым полотенцем через плечо, сидел довольно ухмыляющийся Роман.
— Почему же, ходит, — охотно ответила Лида. — Но у них с матерью сейчас уйма работы, как всегда после окончания смены. Так что Марине сейчас не до пляжа.
Лицо Олега огорченно вытянулось. Заметив это, Роман хлопнул его по плечу и весело рассмеялся.
— Не журись, казак. Это дело поправимо. Возьми-ка лучше полотенчико. Смотри, как казенную вещь мы с тобой изгваздали. Надо бы заменить… Смекаешь? Да цветочков где-нибудь по дороге нарви.
…Марина была в кастелянской одна — раскладывала свежие комплекты по полкам. Наволочки — отдельно, простыни — отдельно. Марина сортировала белье с такой легкостью и грацией, что незаметно вошедший Олег даже залюбовался. Закрыть дверь без стука ему, однако, не удалось.
— Мама, это ты?
Не дождавшись ответа, обернулась. Волосы у девушки были в беспорядке, челка сбилась набок, но она не смутилась, лишь так же спокойно и нежно улыбнулась ему, а когда увидела букет в его руках, румянец на смуглых щеках стал ярче, и ярче заблестели глаза, делая ее еще красивее. Больше никак она своей радости не выразила, словно это тоже было в порядке вещей — парень с букетом в этой комнате.
— Спасибо, — сказала она, взяв букет. — Какие красивые настурции. Это с клумбы, что напротив кинозала? — Глаза ее смеялись. Счастливый, что угодил, он кивнул головой.
Она вывела его из кастелянской и повела дальше по этажу, туда, где располагались жилые комнаты для обслуги. На двери, которую она открыла, была цифра девять.
— Это моя мама, Елена Ивановна, а это Олег, — представила она его.
— Так вот кого моя Мариша полюбила, — сказала мама позже, когда они пили чай, сидя за круглым столиком в их комнате. Олег сам вырос не в хоромах, и более чем скромная обстановка их комнаты нисколько не смутила его, он сразу же почувствовал себя как дома, хотя Маринина мама его немного и смущала — она слишком пристально разглядывала «жениха», и в ее взгляде явно читалась затаенная мысль: не обидит ли ее дочь этот молодой человек, приехавший из столицы? Они разговорились. И Елена Ивановна, и Марина были родом из одного с Олегом поселка, и у них там был домик, но жили они обычно в доме отдыха, где работала Елена Ивановна. И в школе училась Марина в той же, что и Олег, но только шестью годами позже. А в четырнадцать она увидела первое выступление Олега по телевидению — он исполнял этюд собственного сочинения. Сочинение Олега произвело на Марину сильное впечатление.
— Знаешь, я два дня была просто сама не своя, — вспоминала с улыбкой Марина. — Ведь наш поселковый парень, и вдруг такая музыка.
— Но и ты тоже из нашего поселка, — ответил в тон девушке Олег. — А как поешь.
Они вышли на улицу и, не сговариваясь, направились к причалу, сели в лодку. Долго лежали потом на берегу «своего острова» и смотрели в звездное небо.
— А мама все поняла, разве скроешь что-нибудь от того, кто тебя любит, — сказала Марина. — Она боится за меня. А я ей сказала, что ты хороший и никогда не сделаешь мне дурного.
— Знаешь, я даже вчера немножечко растерялся, — начал он. Но ей не нужно было ничего объяснять, она и так понимала его с полуслова.
— Из-за того, что так сразу все произошло? — Марина нисколько не смутилась. — Но ведь я, как только тебя увидела, поняла, что это судьба. Что ты предназначен мне, а я тебе.
Олег буквально замер от восхищения. Как просто и ясно она выразила то, о чем он сам только что подумал. Больше они о любви не говорили… Да и зачем говорить о том, что и так понятно без слов.
— Ты словно знала, что я приду с цветами, — сказал он, прощаясь, — даже не удивилась.
— А разве могло быть по-другому? — ответила она. Он вернулся в домик, полный раздумий о том, как бы сделать так, чтобы быть вместе с ней всегда. Перед домиком на веревке, протянутой между деревьями, сушилось постельное белье Романа.
— Это я постирал, — заявил Роман. — Решил проявить благородство. А то мы с Лидкой набезобразничали…
Дверь отворилась, и на пороге их домика появилась Лида. Девушка была в легком домашнем халатике.
— Хорошо, — признался Роман, — Лида мне тоже помогала. Вернее, стирала она. Зато я руководил.