Как ни странно, мысль о необыкновенной птице успокоила его, он лег на кровать Романа и провалился в тяжелый, без сновидений сон.
…Наутро хоронили Романа. За организацию похорон взялось областное отделение Союза писателей, имеющее достаточный опыт в подобных делах. Народу собралось немного, в основном писатели и библиотечные работники. Все эти люди хорошо знали друг друга: изредка вступали в короткий разговор, сокрушенно покачивая головами и разводя руками. Олег обратил внимание на нескольких, стоявших в сторонке юных девушек с традиционными гвоздиками в руках, очевидно, почитательниц таланта Романова…
Когда гроб выносили из автобуса, к Олегу подошла Лида с детьми. Еще вчера Олег опасался, что Лида не перенесет смерти Романа и свалится еще до похорон. Но Лида держалась молодцом, ободряя и успокаивая пацанов, испуганно жавшихся к матери. Честно говоря, она не показалась Олегу очень уж потрясенной смертью мужа. А в морге, когда она подошла к нему и стала расспрашивать о том, как следует оформлять документы на наследование машины, Олега даже передернуло…
Поскольку Роман сильно разбился, гроб решили не открывать. Олег вместе со всеми кинул на крышку три горсти волжской земли и, в полной уверенности, что хоронят не Ромку, а кого-то другого, совсем незнакомого ему человека, поспешил к кладбищенским воротам. На поминки, устраиваемые тем же самым Союзом писателей, он решил ни под каким видом не оставаться.
Через полчаса он уже был в центре города, а еще спустя сорок минут беседовал со следователем, в сейфе у которого хранилось дело Романа Гвоздева.
— Павел Викторович Воропаев, — представился следователь. У следователя было худощавое лицо, негромкий голос и «демократические» манеры вузовского преподавателя. «Пожалуй, этот поймет», — подумал Олег и, уже не колеблясь, рассказал о причине своего появления в этом кабинете — телефонном звонке Романа в Цюрих. Свой подробный и, как ему показалось, убедительный рассказ он закончил вопросом, адресованным собеседнику:
— Почему вы там безоговорочно поверили в то, что Роман сошел с ума? Какие были к этому основания?
— Ну, во-первых, служебная записка врача «Волжских зорь». Кстати, он некоторое время работал в психиатрической больнице. А во-вторых, вот это… Заявление, с которым ваш друг собирался обратиться в органы правопорядка и которое мы нашли в его комнате.
Павел Викторович протянул Олегу смятый листок. Олег развернул его, пробежал глазами набранный на компьютере текст. В самом его начале Роман уведомлял органы милиции о том, что за ним, писателем Романом Гвоздевым, с момента его появления в доме отдыха неизвестным лицом (или лицами) ведется тайное наблюдение. Олег остановился и посмотрел на следователя.
— Но то же самое он говорил мне по телефону. А что если за ним и вправду кто-то следил?
Воропаев задумчиво побарабанил пальцами по столу, потянулся за сигаретой.
— Вы курите?
— Нет, спасибо.
— А я, с вашего разрешения, закурю. Профессиональная привычка. Еще мой учитель по криминалистике говорил, что вовремя закуренная сигарета прочищает мозги самому тупому следователю. Это в том смысле, что подумать, лишний раз извилинами пошевелить, никогда не вредно. Вот и давайте посидим, помозгуем. Честно говоря, мне и самому в этом деле кажется что-то неясным. — Он щелкнул зажигалкой, затянулся.
Говорите, следил кто-то за вашим другом? И не только следил, но вроде бы и не скрывал этого, даже подчеркивал? Но простите, зачем, с какой целью? Согласитесь, что убийце гораздо проще — и безопаснее! — убрать человека, не привлекая к себе никакого внимания… Разумеется, конечно, если этот человек — профессионал.
— А если… нет? — вклинился Олег.