Я пытался представить себе Макейрэна, там, на нагорье, в ночи, экипированного для осуществления какого-то мерзкого замысла, и я ломал голову, что же это за замысел. Он знал, что потом мы очень сильно захотим его задержать.
Оглядываясь назад, я видел все больше достоинств в том совете, который дал мне Бу Хадсон, когда я забирал Макейрэна из Харперсберга. Проделай я дырку в его голове, и не была бы в отчаянии Кэти Перкинс. И я испытывал мерзкое ощущение, что к моменту, когда все останется позади, идея, высказанная Бу Хадсоном, покажется еще более привлекательной.
Но это опасный ход мыслей для человека, стоящего на страже закона. А в моем случае это просто смешно, потому что на подобное я никогда не был бы способен. Мне ни в жизнь не стать палачом. Макейрэна бы разобрал смех, узнай он о моих мыслях. Интересно, о чем он сам сейчас думает. Но таинственный характер его темных мыслей был за пределами моего воображения. Подобно тому, как нам не узнать, что за милые сны видит спящий крокодил.
Еще до своего отъезда я имел подготовленный на основе всех сообщений список предметов, которые он купил — все за наличные. Он делал покупки в универмаге «Сиэрс», магазине металлоизделий, магазине для военнослужащих, в других местах. Походная плитка, топор, резак, керосиновая лампа, складной навес, шерстяные одеяла, простыни, саперная лопатка, веревка, японский бинокль, транзисторный приемник, почти на сотню долларов консервов, кастрюли, сковороды, картонные тарелки и стаканчики, ящик виски, полдюжины колод игральных карт, походная одежда, пила, молоток, отвертка, дрель, гвозди и винты, пятнадцать десятифунтовых кусков шнура два на четыре миллиметра, крючья, клей, используемый строителями, несколько шестимиллиметровых досок, один большой и два небольших фонаря, два надувных матраса, два спальных мешка, на десять долларов журналов и книжек в мягкой обложке, катушка с леской и снасти для рыбной ловли, большая аптечка первой помощи, два ножа в чехлах, купальные трусы, складная металлическая линейка-«метр», водонепроницаемый мешок для жидкостей, походное ведерко и таблетки для очистки воды.
Я отнес список Лэрри Бринту и уселся, наблюдая, как он изучает его, как делает небольшие красные пометки против предметов, особенно его заинтересовавших.
— Не планирует оставаться в одиночестве, — проговорил он.
— Вроде, не собирается.
— Ума не приложу, зачем ему эти инструменты и материалы.
— Думаю, есть какое-то известное ему место, сарай какой-нибудь, который он с помощью них намерен привести в порядок.
— Возможно. Постарайся проследить, куда он направляется.
— Да, разумеется.
— Посмотри, чем Баб Фишер может быть нам полезен. Утром повидайся с ним, Фенн.
— Ну, какой из Фишера шериф, известно.
В тот вечер мы ужинали вместе с детьми, и было такое ощущение, будто Макейрэн прожил у нас не меньше двух недель, а добрых шесть месяцев. Чуть позже я узнал от Мег, что ее брат забрал с собой все свои вещи. Я задал несколько вопросов о грузе, и в конце концов она рассказала, что из фургона свисали концы досок. Сказала, что спросила его об этом, он же отшутился — мол, собирается соорудить гараж для своей новой машины.
Когда дети улеглись спать, оказалось так восхитительно почувствовать, что дом вновь находится в нашем распоряжении. Я знал, что и Мег то же самое чувствует, но не хочет себе в этом признаться, потому что, как я понимал, это, на ее взгляд, было бы проявлением нелояльности к ее брату. Все же улыбка не покидала ее, и позже, когда подошло время ложиться спать, она бросила на меня такой взгляд, что в горле у меня тут же пересохло, и я понял, что хотя она в этом себе не признается, у нас ожидается маленький праздник по случаю того, что мы снова с ней остались вдвоем. Когда я выключил в кухне свет, последнее, что я увидел, была сатанинская ухмылка Лулу. В тот вечер она все время ухмылялась.
В десять утра в пятницу я отправился в расположенный в здании суда офис шерифа Эмери Баба Фишера. Он живой пример того идиотизма, когда каждая юридическая должность, связанная с оперативной работой, превращена в выборную. Уже три года он занимает пост шерифа округа Брук. Ему около шестидесяти, и он получает жалованье из бюджета округа с того момента, когда ему исполнилось восемнадцать, с помощью нехитрого приема: выдвигая свою кандидатуру на любую должность на первичных выборах, когда соревнуется несколько претендентов, он прикидывал, кто может победить в следующем туре, и бросал на чашу его весов те несколько сот голосов, которые прежде собрал сам. Он и на должность шерифа вот так же претендовал, но за три дня до первичных выборов скончался наиболее вероятный кандидат, человек номер два был выбит из седла судебным расследованием по поводу неуплаты налогов, и вот Баб Фишер к своему полнейшему изумлению узнал, что ему предстоит стать новым шерифом округа Брук.