Когда я оставалась стоять в пустой арене, пространство вокруг стало пустым, как и моё сердце. Всё, что я пережила, теперь казалось таким далёким, нереальным, как мимолётный сон. Я подошла к стене, пытаясь удержать себя, но ощущала, как весь мир распадается. Тоска и горечь сжали меня. Я ждала, что он вернётся, но в голове уже не было ни мысли о нём, ни мыслей о нас — только это ощущение разорванной связи.
Я услышала его шаги, когда он вернулся, переодевшись в гражданскую одежду, но я всё ещё была здесь, на этом месте, в этой пустой арене, где не было ничего, кроме боли и одиночества.
Мы вышли из арены, и я почувствовала, как воздух вокруг становится резким и холодным, как будто он сам изменился, став чем-то чуждым и неприветливым. Это было вечернее время, улицы были почти пустыми, и только слабый свет фонарей освещал нас, как будто сама тьма хотела поглотить нас. Когда мы подошли к TTPD, я остановилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, и в этот момент Уильям вдруг обнял меня. Я замерла, не зная, что делать. Его объятия не приносили мне тепла, скорее наоборот — они давили, как будто его руки были не источником поддержки, а чем-то тяжёлым, что забирало силы. Я не понимала, почему всё стало так. Почему сейчас?
— Я уезжаю в Нью-Йорк. После Рождества… с семьёй. Так что у нас есть немного времени… для того, чтобы просто дружить. — его голос был тихим, но каждое его слово проникало прямо в меня, как кинжал, оставляя рану, которая не могла зажить. Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Это было, как удар в живот, как гром среди ясного неба, который оглушил меня и заставил потерять равновесие. Мои ноги подломились, и земля словно ускользнула из-под моих ступней. Я не могла поверить в то, что он сказал это мне прямо здесь, прямо в этом месте. Всё, что я пережила с ним, всё, что казалось таким реальным и важным, теперь становилось пустым и холодным. Я не могла понять, как это могло случиться.
— Ты… ты уезжаешь? — мои слова были едва слышны, но они рвались наружу, как если бы они были единственным способом выразить всю ту боль, что заполнила меня. Я не могла остановиться, как если бы сама реальность отказывалась мне верить. — Как… как ты мог так легко сказать это? Ты целовал меня, ты ждал меня, ты набил татуировку… а теперь ты просто уезжаешь?
Он молчал, его взгляд был тяжёлым, словно он нес в себе всю тяжесть мира, и я не могла найти в его глазах ни искры надежды, ни того, что могло бы вернуть мне хоть малую часть того, что было раньше. Он не мог мне ответить. Эти слова были слишком тяжёлыми, слишком болезненными, чтобы произносить их вслух.
Я вскрикнула и села на землю, как если бы мои силы покинули меня, а моё тело вдруг стало слишком тяжёлым, чтобы стоять. Я сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать слёзы, но они все равно появились, потому что я не могла принять то, что он сказал. Он не мог меня бросить. Он не мог просто уйти.
— Ты уезжаешь? — снова повторила я, не зная, как собраться, как понять, что происходит. Моё тело словно застыло в этом моменте, когда его слова ударили меня, не давая дышать, оставляя только пустоту.
Он остановился, посмотрев на меня. Его взгляд был тяжёлым, как будто каждый миг был борьбой с собой. В его глазах я увидела тень сожаления — и это было страшно, потому что я не могла понять, что это за сожаление. Сожалеет ли он о том, что сказал? Или сожалеет о том, что ушёл, не дав мне шанс разобраться?
— Да. Я уезжаю с семьёй, — сказал он, и в его голосе я услышала что-то более болезненное, чем просто признание. Это была его боль, его страдание, которые он скрывал, но не мог больше держать внутри. — Нам нужно время друг для друга, чтобы понять, что будет дальше. Я не знаю, что именно… но я уезжаю, Эни. И это не изменится.
TTPD. Этот парк. Это место, которое было для нас чем-то больше, чем просто частью города. Это был наш уголок, наш маленький мир, где всё начиналось. Здесь, в этом парке, я впервые поняла, что мы больше, чем просто друзья. Мы стали чем-то настоящим, чем-то особенным. Но теперь, стоя перед Уильямом, я не могла понять, как всё изменилось. Как он мог сказать мне это, не оставив ни шанса на объяснение, ни одного слова, чтобы вернуть хоть частичку того, что было?
Он молчал. И я знала, что он не может мне ответить. Он был закрыт, и я, кажется, уже не могла его достать. Я пыталась найти ответ в его взгляде, но вместо этого увидела его сдержанную боль. И вот тогда я поняла, что эта боль стала сильнее моей, что в какой-то момент она переросла в нечто большее, чем я могла понять.
Я сделала шаг к нему, не осознавая, что делаю. Я подскочила и схватила его за футболку, как за последнюю соломинку, готовая разорвать её на куски, если это хотя бы немного поможет мне понять, что происходит. Я не могла отпустить его. Я не могла понять, что он исчезает, что он уходит.