И Уильям, конечно, это чувствует.
“Ожидания — это яд. Они разъедают тебя изнутри, когда не оправдываются.”
Я никогда не строила ожиданий по поводу Уильяма. Никогда не думала, что однажды он посмотрит на меня иначе. Никогда не мечтала, что он вдруг поймет — среди всех этих девушек, что пытаются ему понравиться, есть я.
Но даже если бы он вдруг захотел стать ближе — я бы не подпустила.
Даже дружить бы не стала.
Мне хватает Рэй. Единственного человека, с кем я могу говорить, не подбирая слова. Кто не смотрит на меня, как на пустоту, не ждет от меня чего-то, чего я не могу дать. Но Рэй временно нет в школе, и без нее тишина вокруг стала слишком громкой.
А Уильям…
Недавно он смотрел на меня слишком долго.
Не просто лениво перевел взгляд и тут же отвлекся на что-то более интересное. Нет. Он смотрел так, как будто пытался что-то понять. Или вспомнить.
Кровь вскипела в венах, а ноги стали ватными. Мне захотелось отвернуться, убежать, раствориться в воздухе, но я лишь сидела, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
А потом, спустя несколько часов, Уильям вдруг объявил, что на этой неделе без вечеринок.
Все засмеялись, конечно. Сказали, что он, наверное, заболел. Пытались вытянуть из него причину, но он лишь пожал плечами и перевел разговор.
И мне стало страшно.
Потому что я знала — такие, как он, не меняются без причины.
“Самое странное в людях — это их противоречия. Они могут казаться безразличными, но что-то в них все равно кричит о том, что им не все равно.”
Уильям был тем, кто никогда не оставался в тени. Он жил так, будто весь этот город — его личная сцена, а он главный актер, которому аплодируют, любят, ненавидят, завидуют, обсуждают, но никогда не забывают.
О нем говорили. Постоянно.
Рассматривали его дорогую одежду, обсуждали его часы, считали, сколько стоит машина, на которой он почти не ездит.
Это всегда вызывало вопросы.
— Почему ты ходишь пешком? — как-то спросил его кто-то из ребят, когда они сидели на ступеньках у школы.
— А ты почему все еще спрашиваешь? — лениво бросил Уильям и закурил, не дав ни единого намека на ответ.
Но я замечала.
Он всегда уходил со школы медленно, будто нарочно тянул время. Никогда не спешил домой.
А еще — это кольцо.
Оно притягивало внимание не меньше, чем он сам. Темный металл, строгий дизайн, инициалы, которые никто не мог разобрать. Я видела, как девчонки приглядывались к его руке, как пытались в шутку спросить, что означают эти буквы.
— Твоя первая любовь? — кокетливо улыбалась одна.
— Или твоя последняя? — смеялась другая.
Но Уильям лишь ухмылялся, не давая никому возможности приблизиться к этому ответу.
Я не пыталась гадать.
Какая разница?
И все же, нас с Уильямом объединяло одно.
У него был белый чехол на телефоне. Простой, минималистичный, но с одной деталью, которую нельзя было не заметить.
“All expectations are a knife.”
Красивый шрифт на задней крышке. Строчка из нового альбома какой-то выскочки, певицы, которую сейчас слушали все. Пожалуй это переворот в мире музыки. Я знала эту строчку, она близка мне. Совсем неожиданно видеть такую деталь у него.
“Все ожидания — нож.”
Оно и правда.
Я не знала, почему он выбрал именно эту фразу. Может, ему просто понравилось, как она звучит. Может, он и сам в нее верил.
Но каждый раз, когда взгляд случайно падал на эту надпись, внутри что-то неприятно сжималось.
Потому что я знала — это правда.
Я верю в слухи об Уильяме.
Не потому, что хочу, а потому что у меня нет причин в них сомневаться. Слишком много совпадений, слишком много историй, которые рассказывают в разных уголках школы, в коридорах, на переменах, на вечеринках, в тех местах, куда я не хожу, но о которых знаю.
Уильям не повторяется.
Так говорят.
Каждую новую встречает с тем же азартом, с каким азартный игрок вытягивает новую карту из колоды. Кто-то остается с ним на одну ночь, кто-то — на несколько недель, но рано или поздно все заканчивается одинаково.
Как бы девушка ни выглядела, какой бы интересной ни была, как бы красиво ни смотрелась рядом с ним — она не станет исключением. Уильям не влюбляется. У него нет той единственной, о которой он мечтает ночами, которую разыскивает в толпе или сравнивает с остальными.
У него есть статистика.
Когда я услышала эту фразу в первый раз, она показалась мне мерзкой. Тогда ее сказала одна из девчонок, обсуждая его за углом школы. Я не знала, кто она такая, никогда не слышала ее имени, но слова запомнила.
— Он просто считает. Каждую новую — как галочку в своем списке.
Я тогда отвернулась, будто не слышала.