Ксюша осталась стоять одна посреди кухни, слушая, как капает вода. Его спокойствие было страшнее любой ненависти. Оно означало, что игра действительно окончена. И она проиграла.
Глава 15 – Богиня в клетчатом твиде
Утро началось не с будильника, а с тихого щелчка зажигалки. Ксюша сидела на подоконнике в своей комнате, курила, глядя на просыпающийся город. Сегодняшний день был не просто днём. Сегодня был премьерный показ. И она — и режиссёр, и сценарист, и главная актриса в одном лице.
Она потушила сигарету и приступила к ритуалу, попутно ругая себя за возобновившуюся вредную привычку.
Одевание было церемонией, священнодействием по восстановлению брони. Сначала — нижнее бельё. Кружевные трусики, холодные от шёлка, легли на кожу, как вторая, более соблазнительная кожа. Затем — лифчик. Он идеально обнял её грудь, не сдавливая, а подчёркивая, аккуратно приподнимая её. В зеркале отразилась не девушка, а идеальная форма, готовая к тому, чтобы её наполнили смыслом.
Потом — колготки. Она натягивала их медленно, грациозно, следя, чтобы шов на спине лёг идеально ровно, без единой морщинки. Тончайшая паутина капрона делала её ноги не просто ногами, а линией, жестом, обещанием.
Юбка. Клетчатая, строгая, до колен, из плотного твида. Она застегнула её на талии, и ткань мягко облегла бёдра, звуча тихим, деловым шорохом. Свитер. Нежный кашемир цвета устрицы, высокий воротник, подчёркивающий длину шеи. Каждый предмет был кирпичиком в стене её безупречного, неуязвимого образа.
Макияж. Она наносила его с концентрацией хирурга. Тоник, сыворотка, лёгкий тональный крем, лишь выравнивающий цвет лица. Никакой маски. Тушь, подчёркивающая каждый волосок на ресницах. Легкая подводка, чтобы сделать взгляд чуть более пронзительным. На губы — почти незаметный блеск натурального оттенка. Она не скрывала себя — она была собой в самом высоком, самом отточенном качестве.
Волосы были убраны в низкий, слегка небрежный пучок, из которого выбивались несколько лёгких прядок, смягчающих строгость. Последний штрих — туфли-лодочки на невысоком каблуке, изящные и неуместно дорогие для визита к врачу. Она щёлкнула каблуком по полу — твёрдый, уверенный звук. Готово.
Город встретил её ясным, прохладным солнцем. Она шла по улице, и её походка была не просто ходьбой — это было шествие. Она ловила на себе взгляды и чувствовала не смущение, а холодное удовлетворение. Она была идеальным объектом для наблюдения. Она была произведением искусства, вынесенным на суд публики.
Кабинет доктора Арсения Павловича был именно таким, каким и должен был быть — просторным, тёплым, с панорамными окнами, залитыми светом, с книгами в кожаном переплёте, дорогим ковром и глубоким, уютным креслом. Это был не медицинский кабинет, а салон для избранных. Идеальная сцена для её монолога.
Она вошла, и её твидовый костюмчик, её каблуки, её безупречный вид идеально вписались в этот интерьер. Она была своей в этом мире изысканности и денег.
— Здравствуйте, Ксения, — доктор улыбнулся ей, жестом приглашая в кресло. — Вы сегодня сияете.
— Здравствуйте, Арсений Павлович, — она села, изящно положив ногу на ногу. Каблук блеснул на солнце. — Просто решила, что некоторые роли требуют соответствующего костюма.
Он кивнул, делая пометку в блокноте. Он понимал правила её игры.
— С чего начнём сегодня? — спросил он.
Она сделала паузу, глядя в окно на уходящие вдаль крыши домов. Город лежал у её ног.
— Вы спрашивали о корнях. О том, откуда растут ноги у... всего этого, — она сделала легкий жест рукой, будто обнимая всё своё существо. — Давайте копнём. Но только давайте без банальностей. Никакого насилия, никаких изнасилований. Всё было куда тоньше. И... страшнее.
Она замолчала, давая ему понять, что сейчас начнётся главное действие.