Ксюша вышла на улицу, и солнечный свет ударил ей в глаза, будто софиты после тёмной сцены. Она шла лёгкой, пружинящей походкой, её каблуки отбивали на асфальте чёткий, победный ритм. Она смотрела на стеклянные фасады деловых центров, устремлённые в небо, и её взгляд неизбежно скользил вверх, к их плоским, безликим крышам. Вершинам. Тупикам. Конечным остановкам, — подумала она с лёгкой иронией.
Люди, спешащие на ланч, огибали её, не замечая. Она была для них просто хорошо одетой девушкой, частью городского пейзажа. Они не знали, что мимо них прошла богиня, только что низвергнувшая своего жреца.
По мере приближения к спальному району небоскрёбы сменились панельными гигантами. И тут её взгляд упал на маленькую фигурку на детской площадке.
Девочка. Лет семи. Чёрные, как смоль, волосы, заплетённые в тугие косы, и ослепительно белое, нарядное платье, в котором она осторожно, чтобы не испачкаться, качалась на качелях. Она была живым портретом Ксении в том возрасте, когда мир ещё делился на «можно» и «нельзя», а главным судьёй был отец.
Что-то дрогнуло в ледяной груди Ксюши. Она остановилась.
—Привет, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно мягко. Девочка испуганно подняла на неё большие, тёмные глаза.
—Здравствуйте.
—У тебя очень красивое платье, — улыбнулась Ксюша. — У меня в твои годы было точно такое же.
Смущение на лице девочки сменилось любопытством, а потом и восторгом. Её лицо озарила сияющая, беззубая улыбка.
—Правда? Спасибо большое!
—Правда, — Ксюша кивнула, и в её глазах на мгновение мелькнула неподдельная, далёкая нежность. — Ты здесь одна? С кем гуляешь?
—С папой! — девочка оживилась и указала пальцем на мужчину, стоявшего поодаль и увлечённо о чём-то болтавшего по телефону. — Вон он.
Ксюша посмотрела на отца, потом на сияющее, полное беззаботного счастья лицо девочки. В её собственной груди что-то болезненно сжалось. —Я тоже всегда гуляла с папой, — тихо сказала Ксюша, больше себе, чем ребёнку. — И я тоже когда-то умела так радоваться…
Девочка посмотрела на неё с детской прямотой. —А куда вы сейчас пойдёте?
Ксюша задумалась на секунду, её взгляд снова стал отстранённым, острым. —Мне нужно... закончить одну очень важную шахматную партию. Кое с кем, — она произнесла эти слова с лёгким, едва уловимым шипением.
Девочка нахмурилась, уловив перемену в её тоне. —А с кем? Он... он вас обидел?
Ксюша посмотрела куда-то вдаль, за дома, туда, где был их дом. —Мой брат, — выдохнула она, и в этих двух словах был целый океан боли, гнева и неизбывной тоски. — Обидел. — Она сделала паузу, ловя воздух. — Отверг. Единственного, кто... — она не договорила, лишь горько усмехнулась. — Ладно, беги к папе. И не пачкай платье.
Она повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Её лёгкая, победоносная походка вернулась, но теперь в ней была смертельная, неумолимая решимость.
Встреча с маленькой версией себя не размягчила её. Она лишь окончательно убедила её в правильности выбора. Та девочка в белом платье должна остаться там, в прошлом, сияющей и чистой. Нынешняя Ксения шла к своему финалу, чтобы больше никогда не чувствовать боли отвержения.