Остался последний акт её великой пьесы. И главная роль в нём была отведена Никите.
Глава 16 – Королева хаоса!! (Финальная партия)
Иллюзия
Ксюша вернулась с сеанса не сразу. Она посидела на скамейке у подъезда, под низким, серым, налитым свинцом небом. Воздух был влажным и неподвижным, пахло грозой. Внутри неё всё было кристально ясно. Она проигрывала в голове будущий акт, как дирижёр — сложнейшую симфонию. Каждый жест, каждая пауза, каждая интонация были выверены. Это был её самый грандиозный спектакль.
Когда она наконец вошла в квартиру, от неё пахло дорогими духами и предгрозовой свежестью — её боевой аромат.
Никита был на кухне. Он обернулся на скрип двери, и она увидела в его глазах то, на что рассчитывала: мгновенную настороженность, а затем — удивление. Она выглядела иначе. Не разбитой и не язвительной. Собранной. Спокойной. Почти... умиротворённой. Это была её лучшая роль.
— Привет, — сказала она, снимая лёгкий жакет и аккуратно вешая его на спинку стула. Голос её был тихим, без привычной стальной нитки.
— Привет, — ответил он, откладывая книгу. Его взгляд был сканером, пытающимся найти сбой в программе.
Она подошла к столу, села напротив него. Сложила руки перед собой, как на деловой встрече. —Никит, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Пожалуйста. — Она посмотрела на него прямо, и в её глазах читалась не манипуляция, а усталая искренность. — Без масок. Без игр. По-человечески.
Он молча кивнул, давая ей говорить.
— Я... я приняла решение. Я съезжаю. На следующей неделе. Возвращаюсь к себе. — Она сделала паузу, дав ему прочувствовать облегчение, которое должно было нахлынуть. — Я знаю, что облегчу тебе жизнь. И, наверное, это единственное, что я могу для тебя сделать по нормальному. Но перед этим... мне нужно закрыть этот гештальт. Просто поговорить. Как два человека, которые прошли через ад и выжили. Обещаешь?
Её слова были идеальным ядом — сладким и смертельным. Она играла на его самом главном желании — наконец выдохнуть. Поверить, что кошмар кончается.
Он смотрел на неё, и его собственная защитная броня дала трещину. Он кивнул. Второй раз. Медленнее.
И они говорили. Сначала осторожно, потом всё свободнее. Не о боли, не о прошлом.