– Очнулся! – она размашисто перекрестилась. – Слава богу!
Леон при её виде испытал странную смесь облегчения и раздражения. С одной стороны, он был рад, что в доме оказалась сестра, а не какой-нибудь вор или, того хуже, сообщник недавно убитых разбойников; с другой, он злился, что Анжелика застала его в таком виде. Она же времени даром не теряла и, подлетев к столу, принялась расставлять на нём разные баночки и склянки – некоторые были позаимствованы из запасов Леона, другие были ему незнакомы. Рядом Анжелика пристроила кувшин с остро пахнущей жидкостью – похоже, это был настой от жара, вроде того, который Леон пил несколько часов назад. Закончив с приготовлениями, Анжелика опустилась на кровать возле брата, поставила рядом миску с отваром и с решительным видом принялась вытирать его лицо влажной тряпицей, от которой пахло травами.
– Что ты здесь делаешь? – он мотнул головой, вяло сопротивляясь её заботе. – Как ты вообще сюда попала?
– Ты сам дал мне запасной ключ от своего дома, забыл? – Анжелика мягко придержала его голову, продолжая орудовать тряпицей.
– Ах да... – вспомнил Леон и поморщился. – Зря я это сделал. Не хочу, чтобы ты видела меня таким...
– Вот ещё, что за глупости! – похоже, Анжелика всерьёз рассердилась, голубые глаза её засверкали опасным портосовским блеском. – Думаешь, если бы даже у меня не было ключа, меня бы остановила запертая дверь? Да ни в жизнь! Ты лежишь тут раненый, возможно, при смерти, а я должна сидеть сложа руки?
– Это Анри тебе сказал, что меня ранили? – Леон снова поморщился. – Чёрт бы его побрал... Я же говорил ему, что со мной всё в порядке!
– Вижу я твоё «в порядке», – Анжелика опустила глаза ниже, на перевязанную грудь брата, и нахмурилась. – Тебе чуть сердце не проткнули! Снимай рубашку, я осмотрю твою рану!
– Ещё чего! – вскинулся Леон. – Не стану я перед тобой раздеваться!
– Что я, голых мужчин не видела? – воскликнула она. Леон от изумления даже забыл о боли и уставился на сестру так, словно видел её впервые.
– Это где ты их могла видеть?
– Когда нас отпускали из монастыря, мы иногда ходили на реку и подглядывали за купающимися юношами из ближайшей деревни, – Анжелика покраснела и опустила глаза. – А сестра Анна как-то раз тайком принесла книжку со всякими срамными рисунками, – она ещё сильнее залилась краской.
– Вижу, нескучно тебе жилось в монастыре, – Леон усмехнулся, и боль в груди сразу дала о себе знать. – Но я не хочу, чтобы ты смотрела на меня. Не станешь выходить из комнаты, так хоть отвернись!
– Глупости, – пробормотала она, обиженно надув губы, но всё-таки отвернулась и всё время, пока Леон возился со своей раной, ворчала через плечо. – Я могла бы помочь тебе, а тут тебе придётся возиться самому, а затягивать повязку в одиночку ой как неудобно! Я так испугалась за тебя, притащила из дома кучу целебных мазей, сварила отвар, а ты...
– Где это ты научилась искусству врачевания? – Леон, то и дело косясь на сестру, стащил мокрую от пота рубашку, отбросил в сторону, размотал бинт и принялся промывать рану жидкостью из принесённой Анжеликой миски.
– В монастыре нас немного учили этому, – ответила она. – Не всё же мы бегали на речку подглядывать за мальчишками!
Леон снова усмехнулся и тут же сжал зубы, сдерживая болезненный стон. Рана выглядела уже не так страшно, как в начале ночи, но он тщательно смазал её мазью, сделал свежую повязку, затянул её при помощи рук и зубов, с трудом добрался до шкафа, натянул чистую рубашку и только тогда позволил сестре обернуться.
– Кто там в соседней комнате? – спросил он, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за Анжеликой, которая ходила туда-сюда, собирая бинты и обрывки ткани, вытирая капли воды и тихонько ворча себе под нос. – Анри?
– Анри, Жаклин и Рауль. Когда Анри ходил в Лувр докладывать о выполнении вашего задания, там он нашёл Жаклин, вместе они заглянули ко мне, а у меня как раз гостил Рауль, и мы все отправились к тебе домой.
– Что же, они проводили тебя до моего дома, а сами не ушли? – прищурился Леон.
– Нет, – закончив уборку, Анжелика снова присела рядом с ним и встревоженно заглянула в лицо брата. Леон догадывался, что выглядит не ахти – всё ещё бледен, под глазами наверняка залегли круги, волосы превратились в воронье гнездо... Он отвёл взгляд, не желая видеть скорбно поднятые брови сестры и жалость в её больших голубых глазах.
– У тебя нет жара? – обеспокоенно спросила она.
– Не чувствую, – Леон неосторожно дёрнул левым плечом и зашипел от боли.