— Чего ты хочешь?
— ЧЕГО Я ХОЧУ? Я ХОЧУ ЧУВСТВОВАТЬ КРОВЬ НА СВОИХ КОЛЕСАХ. ХОЧУ СЛЫШАТЬ ЗВУК ПОЗВОНОЧНИКА, ЛОМАЮЩЕГОСЯ ОБ МОЙ БАМПЕР. ХОЧУ ВИДЕТЬ УЖАС В ГЛАЗАХ ЖЕРТВЫ, ПЕРЕД НЕМИНУЕМОЙ ГИБЕЛЬЮ. Я ХОЧУ ЗАБРАТЬ ВАШИ ДУШИ!
На этих словах, Ростислав взмахнул дубинкой и, со всей своей мощью, ударил тепловоз. Особого эффекта это не произвело, однако, удар застал тепловоз врасплох. Ростиславу хватило секундной заминки, чтобы проскользнуть к лестнице. Он со всех ног, не оглядываясь, побежал вверх по ступенькам.
— БЕГИ, БЕГИ. — Доносилось снизу. — ЧУХ-ЧУХ, ХА-ХА-ХА.
Буквально за пару секунд Ростислав добрался до лестницы на чердак, находящейся на третьем этаже. Он взобрался по ней. Но черт!
Заперто!
Дверь на чердак заперта на большой навесной замок. Ростислав начал бить по двери кулаком. Один удар. Два. Три. Он вкладывался в каждый удар. Четыре. Пять. Не замечая кровь на руке, Ростислав продолжал долбить, что есть мочи. Шесть. Семь. Петли вылетели с визгом.
Да! Дверь открыта!
Ростислав взобрался на чердак. Луна, через окна, освещала темное, заваленное хламом помещение.
Сюда ему не забраться. Я спасен!
Ростислав пытался отдышаться. Он подошел к окну. На перроне никого не было. Разве что, немного поодаль лежала огромная каша, отдаленно напоминающая человека.
О нет, Андрей!
Ростислав пытался привести мысли в порядок.
Что дальше? Милиция! Нужно позвонить в милицию!
Он достал телефон и набрал номер.
— Милиция. — Произнес голос на другом конце.
— Алло. — Ответил Ростислав. — Нападение. Напали на железнодорожный вокзал.
— Сейчас я направлю к вам наряд. — Произнес голос из трубки. — Есть жертвы?
Ростислав открыл рот, чтобы ответить. Но вдруг, что-то почувствовал. Будто, кто-то наблюдает за ним. Ужас вновь охватил его.
Позади меня кто-то есть.
— Алло, вы меня слышите? — Вновь спросил голос. — Жертвы есть? Алло!
Но Ростислав его не слышал. Он опустил руку и телефон выскользнул, упав на бетонный пол.
Позади Ростислава загорелись две огромные фары.
— Чух-чух. — Почти шепотом произнес замогильный голос…
7
— Так и будете молчать? — Наседал следователь. — Чем скорее вы заговорите, тем лучше для всех. И в первую очередь для вас.
Олег Самойлов сидел за столом, напротив следователя, в комнате для допросов. Он был поникший и погруженный в себя. На его запястьях были надеты наручники. После того, как его, два часа назад, задержали на вокзале он не проронил не слова.
— Ладно, как хотите. — Продолжил следователь. — Не хотите помочь себе? Хорошо. Ваше право.
Он встал из-за стола, взял в руки папку и пошел к выходу.
— Вы мне все равно, не поверите. — нарушил тишину, уставшим, еле слышным, голосом, Олег.
— Ну так попытайтесь меня убедить. — С надеждой в голосе произнес следователь, возвращаясь за стол.
— Ух, ладно. — Потирая лицо руками, выдавил Олег. — Все началось пять лет назад. Я тогда был капитаном в отделении милиции на вокзале. Был там машинист один. Степан Андреев. Падла. В общем, на него поступали жалобы. От его помощников.
— Помощников? — перебил следователь.
— Да. У того мудака они менялись как перчатки. Один-два рейса, и новый помощник. Предыдущие увольнялись. Но некоторые, перед увольнением обращались к нам. Писали заявление, а на следующий день приходили и забирали его. Мы понять не могли, в чем дело. Но потом, начали подозревать, что он им угрожал. Доказать естественно ничего не могли. Помощники наотрез отказывались с нами разговаривать.
— В чем его обвиняли? — Спросил следователь.
— В нанесении побоев. Но… — Олег задумался, будто пытаясь сформулировать мысль. — Как сказать не знаю. В общем, было подозрение, что дело не только в побоях. Что-то другого характера.
— Какого, другого характера?
— Сексуального. — неуверенно произнес Олег. — Насиловал он их. То есть доказательств, конечно, никаких не было, но было, что-то в их взгляде. Как будто, они чего-то не договаривают. Когда долго работаешь в милиции, начинаешь распознавать такие вещи.
— Ясно. — Сказал следователь. — Дальше.
— В общем, никак мы его прижать не могли. С ним говорили, но он все время отпирался. Знал, что у нас на него, ничего нет. Сука. И вот, однажды, пришел к нам один… Антоном звали. На всю жизнь его запомню. Молодой, лет двадцать. Но было видно, что стержень у него есть. Что не отступит он. Описал он нам, что машинист с ним вытворял. Мы уже решили, что все, попался мудила. И вдруг... — Олег остановился. На его глазах выступили слезы. — Через двое суток, нашли Антона. В канаве, с перерезанным горлом. Всем было ясно, что произошло. Степан пришел к нему, начал угрожать. Хотел заставить забрать заявление. Но Антон не поддался. Тогда, эта сука решила проблему другим способом. — Олег снова сделал паузу, вытирая руками глаза. — Мы не могли этого так оставить. Не могли. Но по закону, нам с ним было не справиться. В общем, я и еще несколько человек, имен которых я не назову, решили расправиться с ним. Степан был огромный мужик. Два метра ростом и килограмм, сто пятьдесят весом. Драться с ним было рискованно. Мы не хотели давать ему шансов. Мы вырыли яму возле железнодорожных путей и накрыли ее брезентом, чтобы видно не было. И когда, его тепловоз подъехал к станции, мы выскочили из-за укрытия и столкнули тепловоз в яму. Затем начали закапывать ее. И вот, когда тепловоз почти скрылся под землей. Мы услышали громкий, басистый, замогильный голос. Он произнес: «ЗА ЧТО?!». Сначала мы подумали, что это Степан. Но нет. Это не его голос. Только потом мы все поняли. — Олег сделал напряженную паузу. — Это говорил тепловоз!