Нашей молодой республике никто не помогал, мы были первыми. Теперь мы сильны и протягиваем руку друзьям на планете.
Капитан поднял руку, он произнес клятву:
— Обещаем вам, ребята, что с честью пронесем славное революционное имя народного комиссара по всем морям и океанам, на всех широтах, куда нас пошлет Родина!
И Вяч подумал: «Пусть бы в клотиковом фонаре перегорела сейчас лампа. Я бы вызвался: «Вверну запросто!» И полез бы. И пусть меня сфотографируют для «Теплобережной правды». А если не сфотографируют, я все равно влезу и вверну».
— Ваш катер прибыл, ребята!
Далеко внизу на зеленой зыби плясало маленькое суденышко.
Все расселись вдоль бортов на банке, которую только сухопутные лягушки называют просто скамейкой. Катер помчался к берегу. С палубы отъезжающим махали матросы. Лесь крикнул:
— Счастливого плаванья! Три фута под килем!
Такими пожеланиями всегда обмениваются заправские моряки.
Вяч крякнул с досады:
— Я вспоминал, сколько футов! Всегда буксуешь, а тут выскочил!
Лесь засмеялся.
Громада судна отодвигалась. Солнце освещало белые буквы на черном борту, гордое имя, рожденное революцией.
ГЛАВА 14
Дон Кихот вытянулся на стременах, сжал в руке копье, принял воинственную позу и возвысил голос:
— Все вы, сколько вас ни есть — ни с места!..
Антон получил последнюю увольнительную на берег и на автобусе привез 5-й «Б» до самой набережной. Все разбежались по домам. И пошли в свою прощальную — до новых встреч! — прогулку четыре товарища: Антон Петров, Георгий Король, Александр Мымриков и Вячеслав Колотыркин. Они шли по набережной все в ряд, неспешным моряцким упористым шагом и локтями тесно касались друг друга.
Наверно, шли ладно, потому что пожилой незнакомый человек улыбнулся и сказал одобрительно:
— Экая добрая гвардия!
А встречные девушки смотрели не только на Жору Короля и не только на Антона, который сегодня был очень хорош в своей новой форме, а на всех четверых, даже на пятерых, не забудьте: впереди бежал на вытянувшихся за лето лапах улыбающийся Щен. Он нашел их сразу, как только с автобуса они ступили на твердую землю.
В газетном киоске у нового киоскера Антон купил для Мымрикова и Колотыркина прозрачные конверты с наборами марок. И пообещал: «Буду слать письма с марками со всех континентов, из всех портов».
У павильона «Русские блины» поприветствовали Анну Петровну и отобедали впятером, считая Щена. Потом Король отпер законсервированный фургон, достал закрытую обувную коробку.
— Держи, Антоша. Я свое обещание выполнил. Будут впору.
Антон стал вдруг багровым, как вареная свекла. Он держал коробку в больших руках так осторожно, словно в ней лежали хрустальные башмачки Золушки.
— А что там?
Вяч без приглашения столкнул картонную крышку. Там и в самом деле лежали башмачки! Может, не хрустальные, однако любая сказочная принцесса за честь сочла бы надеть их на королевский бал. Сплетены из прозрачных ремешков, прозрачные каблучки с серебряными ободками.
— Дари! — щедро сказал Жора. — Дари, Антоша, от себя!
Лесь и Вяч с удивлением глядели на Антона: он покрылся горошинами пота, собрал покрасневший лоб в гармошку и поставил брови шалашиками, точно как обиженный Щен. Наконец он выдавил из себя слова:
— Твоими руками сделаны, ты и дари. Я ни при чем.
— Я ж их по твоей просьбе делал!
Но Антон мялся и страдальчески смотрел куда-то мимо.
— Она не возьмет от меня. Она гордая. Я ей кто? Никто. Чужой. — И вздохнул. И отвернулся.
— Ладно. — Жора забрал коробку из рук Антона. — Я знаю одного человека, которому это дело нужно поручить. — И коробка очутилась в руках Леся. — Запакуешь. Сверху напишешь: «Заказная бандероль». Ясно? Наклеишь марки и напишешь адрес: «Киностудия, кинокурсы. А. Н. Мымриковой».
Лесь крикнул с восторгом:
— Моей маме Але?
— Да Маме от сына. Понятно?
— Ух, ты-ы… — счастливо выдохнул Лесь. — Знаете, я таких еще никогда не видал!
Антон вытирал потное лицо, из-за клетчатого платка голубым озерцом поблескивал добрый глаз.
— Волшебник делал, наш король-башмачник.
Жора отмахнулся:
— Пустяки. Одну пару сделать не хитро. Пустить на индустриальный поток — вот мечта. Чтоб конвейер сразу обул тысячу принцесс. Тысячу обул — больше не проси. Запускаю новую модель, не могут же наши принцессы все в одинаковых ходить… — Он еще что-то объяснял, но Леся заторопил Колотыркин.