ー Можешь идти. Ринас, подожди за дверью. ーСлужанка покорно вышла, прикрыла за лекарем створку. Кирианис присел возле отца совсем не по-королевски, на корточки.
ー Сын мой, я все решил. Необходимые тебе бумаги лежат на столе в моем кабинете, а после завтра я передам тебе венец короля-жреца.
ーЧто? Но ведь еще так рано…
ーС этой болью я не могу больше выполнять свою работу. Я верю, что у тебя точно получится заставить воцарится мир! Не спорь.
Наж бровей залегла глубокая морщина, король перетерпел вспышку боли.
ーХорошо отец, я подготовлюсь к ритуалу. Отдохни пока.
ー Иди. Вот ключи от всего. Разберешься.
Закрыв дверь, принц вдруг ощутил тяжесть, словно ему на спину вдруг положили камень. Впрочем, название этого камня он знал ーответственность.
Прекратить войну? Которой уже около восьмиста лет?
Вместе с ответственностью его придавило еще и бессилие, словно ему нужно было донести этот камень до ангельского сада высоко в небе! Он не заметил, когда задрожали его пальцы, но ноги механически шагали в сторону отцовского кабинета.
С детства знакомая обстановка, давно выученные талмуды стоят в шкафу без единой пылинки, мягкий ковер, удобное кресло и тяжелый дубовый стол с несколькими шухлядами. Он давно привык сидеть напротив этого стола, помогать отцу и, хотя знал, что когда-то он займет это место, не верилось в то, что сказал король. Кабинет показался совсем чужим, когда он сел в мягкое кресло, словно он впервые его увидел. Несколько минут он осматривал кабинет, а после опустил взгляд на документы на столе. Три стопки в углу, а те, с которыми он работал так и остались открыты, какое-то письмо еще не дописано. Похоже, в этот момент боль стала слишком сильной и ему пришлось уйти.
Когда он переписал письмо от своего имени, сделал несколько заметок для себя, с тихим стуком вошла служанка. Ринас набрала в грудь воздуха, но заговорила не сразу.
ー Его святейшество уснул, все в порядке. Ваш обед.
ー Ставь на журнальный столик. ー Он кивнул туда, где был красивый вазон, его еще он вместе с матерью посадил.
Ринас покорно положила поднос, разложила на салфетке столовые приборы, замерла, сложив руки на переднике.
Принца она хорошо знала, почти с детства она прислуживала ему, заменяя собою и сестру, и подругу, и служанку. Рядом, пока она не научилась сама выполнять свои обязанности, всегда были служанки постарше, готовые помочь или подсказать, но она все равно была главной служанкой его высочества. Может, потому что она так долго была с принцем, она так хорошо его понимала и не раздражала своим присутствием.
Закончив читать отчет о запасах продовольствия, Кирианис подошел к столику, принялся за еду. Тишина немного раздражала, а мысли крутились о том, что же ему делать, но порядка в них не было. Хоть новость от отца он принял, но с большим трудом и сейчас ему его голова напоминала растревоженный пчелиный улей.
ー Рин-нас… ー Прокатил на языке имя служанки. Та опустила ресницы, но взгляда не отрывала, следила за принцем. ー Подготовь через день мою парадную одежду.
Она кивнула выходя. Так ее имя он произносил только когда предстояло что-то сложное и принц не был уверен в своих силах. Его взгляд говорил о многом, хотя для чужих казался неприятным и холодным.
Он справится, он выполнит волю отца и примет его венец. Станет истинным королем-жрецом!
Ритуал передачи власть прошел так, как и следовало. Народ встретил нового короля счастливыми криками, приняли его обещания завершить войну, а знать принесла клятву. Ему были рады, как и дождю из золотых монет, что он сделал в честь своей коронации. Ринас стояла в углу кабинета, готовая выполнить новый приказ своего господина, но вопреки правилам, служанка улыбалась. Непривычно, радостно щурилась солнечным лучам, которые падали ей на лицо.
ー Что-то случилось, Ринас?
ー Сегодня просто чудесный день, ваше величество!
Новый король только криво усмехнулся. Действительно, на улице сыпал мягкий белый снежок, мороз щипал щеки, а солнце светила так, словно сама Лакрисаль вернула свои крылья и благословила его своим светом. Вопреки сезону, пели птички, потому многие люди забывали, что сейчас зима. Праздник только начинался, даже в замок доносились песни и пляски города, но у принца не было настроения. На плечи давила ответственность. Горло сжимало чувство отчаяния, руки связаны бессилием и страхом.