Увязая в перекопах, я все-таки добралась до дерева. И что дальше? Чем тут поможешь? Только топором или спичками. От этих мыслей меня тут же хлестнуло по мозгам. Так бы, пожалуй, ощущалась пощечина, если бы мне ее дали внутри головы.
– А что мне делать-то? – произнесла я вслух, сама не зная, к кому обращаюсь.
Никто и не ответил. Я вздохнула и погладила дерево, которое наощупь было как наждачная бумага. И тут меня накрыло не только ощущениями, но и картинками! Я видела пересохшую древесину во всех ее слоях, бесчеловечно обрубленные лопатой корни, пересохшую землю, чувствовала грусть по каждому облетевшему листку… Это было совсем еще не старое вишневое дерево, жизнь которого оборвали бездумные кого-то, орудовавшего лопатой, словно маньяк. И теперь едва теплившаяся в дереве искра жизни медленно угасала.
Я убрала руку. Во рту отвратительно пересохло, глаза царапало, словно в них насыпали песка, в голове звенело, мне было жарко и неуютно в собственном теле. Как-то похоже ощущала себя вчера, очнувшись в клубнике. Я сосредоточилась. Ощущения были такие, словно меня позвали к умирающему пациенту, а я просто стою и смотрю, как его покидает жизнь. Но так же нельзя!
На этой мысли пальцы начало покалывать. Я подняла руки и уставилась на слабое свечение, расходящееся по ладоням. Это выглядело невероятно, но не пугающе. Я подумала, что, наверное, это нормально для пикси. Вполне возможно, их обязанность – помогать растениям. И я приложила обе ладони к дереву.
Некоторое время свечение обозначалось ореолом вокруг рук, а затем медленно начало расползаться по коре. Дерево будто сделало глубокий вдох, и я увидела-почувствовала, как медленно запускаются жизненные процессы, наливаются соком ветви, расползаются корни… На моих глазах вишня покрылась цветами, которые спустя несколько минут облетели, сменившись листьями, а завязавшиеся плоды начали созревать. В воздухе вдруг отчетливо запахло озоном. И хоть я испытывала безудержное счастье от того, что поспособствовала такому чуду, и к этому чувству примешивалась благодарность ожившей вишни, я еще и четко ощущала, как она пьет меня чуть ли не досуха.
С трудом оторвав горящие огнем, словно обожженные, ладони от вишневой коры, я повернулась, героически преодолела вспаханную землю и побрела в сторону дома. Почему-то я была уверена, что нужно обязательно отойти подальше от оживленного дерева, а там можно будет отдохнуть.
– Спасибо, Кристина, – прошелестели мне в спину вишневые ветки, вызвав мороз по коже. Хотя, я не могла понять, прозвучало это на самом деле или лишь в моей голове.
Получается, дерево знает, кто я? Но только ли дерево? И чем мне это грозит? Пожалуй, даже хорошо, что я так устала, потому что особой тревоги у меня эти мысли не вызвали. Как во сне я добрела до выложенной диким камнем тропинки и рухнула, как подкошенная, больно ударившись плечом. Последнее, что я увидела перед тем, как отключиться – склонившегося надо мной лорда Корглейса.
Глава 5
Я уже дважды обошла клумбу у дома, но дальше игнорировать изъеденную мелкими жуками розу с пожухлыми листьями не могла. То, что они с ней делали, было похоже на извращенную пытку, а садовник, видимо, считал, что так и надо.
Дотрагиваться до стебля, сплошь облепленного этой живностью, я побрезговала, поэтому осторожно приложила пальцы к лепесткам. Роза словно всхлипнула, прося защиты, и этим вызвала то самое свечение, которое я пока не могла включать без участия «пациента». Как и в случае с вишней, сияние разошлось по всему растению, покрывая его тонким слоем света. Букашки замерли и обсыпались (почему-то это не вызвало у меня отклика, видимо, для моего нынешнего внутреннего ориентира подобные захватчики находились в категории «болезнь»), а роза обновила листья и радостно распустила еще один бутон. И снова этот запах, словно после дождя…
– Вот так доброе утро, – послышалось откуда-то сверху, и я отдернула руки, а потом уж задрала голову и встретилась с несколько обалделым взглядом хозяина дома, свесившегося с ажурного балкона на втором этаже. Очередной солнечный день, но на лорде длинный теплый халат, из-под которого виднеются брюки и свитер под горло.