Пару бесконечных секунд он смотрел на нас, в свою очередь ошарашенно пялящихся на него, а затем лучезарно улыбнулся и спросил приятнейшим голосом:
– Вам помочь?
От такой подачи я как-то резко взяла себя в руки и вернула лицу невозмутимое выражение. Незнакомый мужик, пусть даже и впечатляющий, вваливается в нашу ординаторскую и спрашивает, помочь ли нам?
– С беременностью? – опередив меня, уточнила Света, но почему-то фальцетом.
Я закашлялась, подавившись на вдохе, только сейчас вспомнив на чем нас прервали, и заявила Ермоловой:
– К сожалению, сиюминутную проблему это все же не решит, так что увольте.
Прозвучало неоднозначно, а работы мне лишаться все же не хотелось, так что я сразу шагнула к выходу, но эффектный блондин по-прежнему его перекрывал.
– Леди, – учтиво кивнул он, а улыбка стала еще шире.
– Сударь, – в тон ему ответила я, возвращая аналогичный кивок, отчего на лице мужчины появилось какое-то радостно-шальное выражение.
Глядя на этого чеширского кота, я снова начала немного подвисать от столь вопиющей комбинации совершенства на одно живое существо, так что не без досады спросила:
– Может вам чем-нибудь помочь?
– Да, – спохватился он, опуская на секунду взгляд, словно собираясь с мыслями. – У вас «Валидол» есть?
– В больнице? Откуда? – наигранно изумилась я.
Он как-то заметно растерялся, и мне стало совестно за свой сарказм.
– Вообще-то мы здесь лекарства не держим, но…, – я прощупала халат, который только что повесила на вешалку. Хрустнула фольга. – Вот.
Я достала початую планшетку, которая оказалась там именно из-за Клары Семеновны из 47-й палаты. Я даже удивилась про себя столь удивительному совпадению, ведь других лекарств у меня и правда с собой не было. Протянула мужчине таблетки, а он ответил мне протянутой ладонью, будто жвачкой угощался.
– Вам что, одну? – удивилась я.
– Да, спасибо, – и он так улыбнулся с прищуром, словно ничего странного в этом нет.
«Как его скулы вообще выдерживают подобные нагрузки?», раздраженно подумала я, а вслух все-таки озвучила мучивший меня вопрос:
– Простите, а вы из какого отделения?
Сунув таблетку в карман, он посмотрел куда-то в сторону и ответил:
– Из кардиологии.
Я захлопала глазами, что аж в голове зашумело. Синеглазый снова посмотрел на меня, и улыбка его вдруг приобрела немного виноватый оттенок. Более ни слова не говоря, он снялся с места и кошачьей походкой, что называется, заскользил по коридору к лестнице. Мы со Светой, которая все это время подозрительно не подавала признаков жизни, зависнув в дверном проеме, молча проследили его траекторию, после чего я все-таки не удержалась и спросила:
– То есть, он правда у нас в больнице работает?
– Лично я этого Леголаса впервые вижу, – ответила Света, теребя воротник свитера, будто он ее душил.
– Да не похож он на Леголаса ни капельки, – пробормотала я, втаскивая коллегу обратно в комнату и закрывая дверь. Как-то я и шарф, и шапку надеть забыла, а на дворе конец ноября.
– Мне показалось, что вы знакомы, – Света уставилась на меня с таким видом, будто изображала из себя готовый к работе аппарат МРТ.
– Показалось, – заверила я, делая протестный жест, как бы пресекая дальнейшие рассуждения на эту тему.
Не хватало мне еще вагона умозаключений от всего коллектива к следующей смене.
– Но, знаешь ли, настораживает…
– А то, что он из кардиологии к нам за сердечным явился, тебя не настораживает?