– Марта, надо ее поднять и оттащить в тень, – сказал голос погрубее, явно мужской, из чего я сделала вывод, что Марта – это большеглазое существо в цветастом сарафане.
Мокрая тряпка совершила контрольный круг почета по моему лицу (готова спорить на зарплату, что она не очень-то чистая) и я, потерев глаза пальцами, снова их открыла. После чего меня взяли под руки и аккуратно усадили. Воспользовавшись возможностью, огляделась вокруг. Я сидела посреди клубничного поля, прямо между огромными грядками под палящим солнцем. Кто меня сюда приволок? Какая клубника в ноябре? И я уж молчу про палящее солнце… У меня явно глюки и искаженное восприятие реальности!
Марта и ее спутник, выглядящий почти точно так же, но вместо сарафана на нем были синие пыльные штаны, подвернутые до колен, помогли мне встать и неторопливо провели вдоль грядок, к нехитрому навесу неподалеку. Хотела задать хотя бы несколько из сотен, бьющихся в мозгу вопросов своим провожатым, но горло будто песком засыпало. А может, так и было, учитывая, что меня только что из пыли вынули. Я мотнула головой, которая «поблагодарила» меня тупой болью в висках. Больше так делать не буду.
Меня усадили на перевернутый ящик, Марта, на которую я с ужасом пялилась, жалостливо погладила по моей голове и сказала:
– Я схожу, принесу тебе водички, а ты на пока, можешь съесть, – и сунула мне в руку большую клубничину. – Хотя, тебя, поди, тоже от нее уже тошнит…
Я кивнула, выдавив некое подобие улыбки. С чего бы меня тошнило от клубники? Да еще и в ноябре не везде ее купишь. Но здесь точно не ноябрь. От адской жары не спасал даже этот импровизированный жиденький тенек под навесом из покрывала и четырех кольев. Воздух словно парное молоко – ни малейшего ветерка не ощущается.
Голова работала со скрипом. Я как-то вяло подумала о том, что меня забросило назад во времени, когда в студенческие годы подрабатывала на полевых работах, но наведя резкость на других работников, отбросила эту мысль. По всему полю, словно колорадские жуки по картошке, расползлись разные странные существа. Некоторые были похожи на тех, кто только что оказывал мне нехитрую первую помощь, другие были покрыты шерстью и отдаленно напоминали медвежат, а иные вовсе походили на кукол. С моего наблюдательного пункта детально рассмотреть никого не удавалось, учитывая, что я находилась несколько в отдалении, а они были заняты сбором урожая, ползая на коленках между грядками.
У меня правда солнечный удар? Так, вспоминаем признаки: головная боль – есть, общая слабость – тоже, тошнота – не сказала бы… Потрогала лоб и собиралась посчитать пульс, но тут периферийным зрением заметила сбоку еще одну тень и, повернувшись, окончательно потеряла дар речи. Подошедший человек (ну, мне показалось, что все-таки человек) был выше меня раз в пять! Смуглый практически до черноты мужчина в длинной светлой накидке из какого-то струящегося материала и с длинной палкой в руке. Недобро зыркнув, он проворчал:
– Долго не засиживайся. Работа сама себя не сделает.
И, не дожидаясь моей реакции, этот жуткий Гулливер пошел дальше. А меня бросило в жар. Наверное, и правда, удар, ведь такое пекло. Пекло... Точно! Я в аду! Меня сюда отправила Светка! Это ад для отказавшихся от третьей смены! Очень, правда, извращенные тут пытки, как я погляжу… Что местная бесовская братва потом с этой клубникой делает? Она хоть вообще съедобная?
Я уставилась на огромную ягоду, все еще зажатую в моей ладони. Слишком крупная – размером с яблоко, как-то даже стремно. Тут и на удобрения не спишешь. Радиация, что ли? Но выглядит очень привлекательно… Ладно, попробую. Хуже ведь не будет? Не факт, конечно, но надеюсь, что она хотя бы вкусная. В песке вся только…
Я начала осторожно отряхивать клубнику и зависла, глядя на собственную руку. Повертела ладонь то одной, то другой стороной – четыре пальца. У меня. Четыре. Пальца. И хоть три из них были расположены равномерно, а последний (точнее, первый) – большой, я почему-то была уверена, что нет именно безымянного. Да-а! Это Светкин ад, в котором я – маленький гномик, работающий на плантации с гарантией на отсутствие личной жизни!
Меня уже крыла беспросветная истерика, аргументы и факты для которой я придумывала на ходу, все сильнее накручивая себя любой, приходящей на ум дичью. Хотелось какой-то логики, хоть какой-нибудь, но в голове будто огромный колокол разгонялся, учащая звон...