И словно мало мне было всего вышеозначенного, как неподалеку, прямо из воздуха начал клубами закручиваться черный дым, будто от жженых автопокрышек. Причем, он не просто себе клубился, а разгонялся по кругу, заполняя все больший диаметр, пока из дыма не вышел человек. Он уверенным шагом почему-то сразу направился именно в мою сторону. И пусть одет он был иначе, я узнала его – тот самый доктор из кардиологии, который у нас валидол наколядовал! Сейчас его волосы свободно спускались по плечам, а вся одежда была черная: длинный, почти до колен, винтажный сюртук с бархатным набивным рисунком и воротником-стоечкой, брюки и высокие сапоги. В такую-то жару! Тут кому угодно с сердцем плохо станет!
Мужчина, который был даже выше того, кто советовал мне не засиживаться, остановился передо мной, склонившись практически под прямым углом, и я поняла, что с того момента, как он вышел из дыма, я не дышала, так что, невольно издала какой-то всхлипывающий звук. Он изучающе меня оглядел, но узнавания во взгляде не было.
– Пикси, – недовольно изрек блондин. – Какое у жизни, однако, черное чувство юмора…
В ответ я лишь беспомощно таращилась, потому что сказать было явно нечего. Кстати, мужчина удивительно сильно изменился за то время, что прошло с нашей встречи, и сейчас на расстоянии его узнать было проще, чем вблизи… А ведь действительно, сколько времени прошло? Час? День? Или полгода, раз уже сезон сбора клубники в разгаре? А может лет 10-15, учитывая метаморфозы во внешности стоящего передо мной мужчины? Он стал заметно старше, еще недавно сияющая здоровьем кожа приобрела сероватый оттенок, глаза вовсе не были синими, а скорее, светло-голубыми с пугающими темными кругами, как от хронического недосыпа, черты лица стали жестче и словно осунулись, а тонкие губы будто разучились улыбаться. Нельзя сказать, что он совсем перестал быть впечатляющим, но выглядел очень нездорово, и сейчас дух от него если и захватывало, то совсем по другой причине – помимо болезненности, в его внешности появилось нечто отталкивающее. Жесткая складка у губ, словно демонстрирующая нелегкий характер, и колючий холодный взгляд. Который был сейчас обращен на меня. И, несмотря на немилосердную жару, я ощутила мороз, прошедший по коже.
Будучи загипнотизированной этой голубоглазой коброй, я не заметила, как к нам присоединился темноволосый мужчина в белой почти полностью расстегнутой рубашке, таких же, как у блондина, брюках и похожих сапогах (здесь хоть кто-нибудь одевается по погоде?!). Поигрывая хлыстом, он с любопытством уставился на подошедшего первым мужчину.
– С каких пор вас заинтересовали подобные зверушки, да еще и живые, дорогой мой лорд Корглейс?
Блондин дернулся, явно только сейчас заметив говорившего, и наконец, перестал меня гипнотизировать. Разогнувшись, он обернулся к собеседнику и бесцветно заявил:
– Я заберу ее.
– Зачем? – опешил темноволосый.
Честно сказать, опешили мы оба, но наш общий вопрос озвучил только он.
– Какая тебе разница? – устало поинтересовался блондин, которого, видимо, звали лордом Корглейсом (я что, попала в какие-то секретные британские колонии, что тут живой лорд обнаружился?). – Захотелось мне так. Уважь мою маленькую прихоть, от тебя-то ничего не убудет.
Темноволосый озадаченно на меня посмотрел и задал вопрос, от которого дернулся мой глаз:
– Думаешь, помрет?
Корглейс покосился на меня и, взяв собеседника под локоть, отвел подальше. Теперь я не слышала, о чем они говорили.
– Тебя что, ругали? – услышала я над ухом испуганный шепот.
Повернувшись, увидела Марту с маленькой плошкой воды. Только теперь я обратила внимание, что у нее длинные темные когти. Причем, как на руках, так и на босых ногах. Но вид у Марты был вовсе не хищный. А сейчас еще и до того затравленный, будто вместо мужчин неподалеку шептались два свирепых крокодила. Хотя, может, так оно и было.
– Нет, – ответила я и тут же испуганно закрыла рот ладонью. Голос у меня был странный. Явно не мой и очень напоминал детский. Марта молчала, выразительно глядя на меня.
– Вот тот с белыми волосами, по-моему, собрался меня куда-то забрать, – морщась от звучания собственного голоса, практически прошептала я.