– Не без этого.
– Не бойся, не съем, – хмыкнул блондин.
– А что делать будете? – с опаской все же уточнила я.
– Пока не знаю. Что-нибудь придумаем.
Отлично. Местный кошмар, появляющийся из черного дыма, пообещал придумать, что ему со мной делать… Ну его нафиг, надо было брать третью смену!
Глава 3
Портальный дым, в который мы нырнули, отчего я рефлекторно задержала дыхание, вынес нас на крыльцо огромного старинного здания. Учитывая, что лорд Корглейс не сообщал о своем прибытии звонком или стуком, а просто вломился в дверь, скорее всего, это его дом.
Внутри было тихо и темно, но неожиданно уютно. Приятно пахло деревом, и витал ненавязчивый аромат чего-то хлебобулочного. Но рассмотреть что-либо, кроме темных лакированных панелей, я не успела. Не замедляясь, некромант поднялся по широкой деревянной лестнице на второй этаж, на секунду замер, выбирая направление, и пройдя все левое крыло, толкнул последнюю дверь справа. Мы оказались в довольно просторной угловой комнате с большими окнами и низкими подоконниками. Я уже и отвыкла от такого количества мебели! Здесь было аж два дивана, один из которых делил комнату пополам, два кресла у кофейного столика в левом ближнем углу, трельяж с огромным зеркалом у окна и странное пианино с тремя рядами клавиш. У противоположной стены в затемненном углу располагалась огромная кровать с множеством подушек. Рядом с ней – дверь, имитирующая слияние со стеной. Обои, кстати, были явно тканевые с рисунком нежных фиалочек на бледно-голубом фоне. Невольно пришло в голову, что в подобной обстановке легко представляется какая-нибудь скучающая викторианская барышня.
– Это что, мебельный салон? – не сдержалась я.
– Нет, это гостевая спальня, – фыркнул Корглейс. – Не понравится – переедешь. А пока, обживайся.
И немного с усилием поставил меня на пол, словно фикус какой-нибудь. Ноги мои сразу утонули в пушистом ковре.
– В каком смысле обживаться? – задрав голову, я смотрела на некроманта, как на небоскреб, так что он снова согнулся.
– Ну-у, – блондин неопределенно повел рукой. – Можешь делать здесь что угодно, чтобы чувствовать себя как дома.
Я озадаченно нахмурилась.
– Чтобы чувствовать себя как дома, надо быть дома.
– Ты дома, – ошарашил меня Корглейс, пожимая плечами.
И тут же добавил:
– Есть хочешь?
Есть я хотела, что аж желудок сводило, так что утвердительно кивнула.
– Минут через двадцать спускайся в гостиную. Это внизу, первая дверь за лестницей.
Я осталась одна. Еще раз озадаченно огляделась и решительно направилась к трельяжу. Выдвинув нижний ящик и использовав как ступеньку, влезла с ногами на пуфик и, глянув на себя в зеркало, вовремя закрыла рот ладонями, чтобы не заорать. В отражении на меня пучило глаза бледное нечто с всклокоченной копной длинных ярко-красных волос в мелкую завитушку. Я взяла одну пружинку челки своей четырехпалой лапой и, подтянула к глазам. Такие волосы больше подошли бы кукле. Даже после валяния в пыли на сельхозработах, они слабо поблескивали и выглядели откровенной синтетикой. Я разжала пальцы и локон спружинил обратно.
С лицом тоже было все плохо. Начнем с того, что голова была в форме редиски – эдакий оттянутый за уши овал с острым подбородком. Уши тоже явно кто-то немилосердно тянул – их острые верхние концы торчали из волос как два фасолевых стручка. Огромные глаза с приспущенными внешними уголками и янтарного цвета радужкой под бурыми черточками бровей располагались на таком расстоянии друг от друга, что между ними почти умещалась моя растопыренная ладонь. Вместо носа была маленькая треугольная кнопка, которую выдавала лишь щедрая россыпь оранжевых веснушек. Чуть ниже примостился кукольный рот.
Телосложением я напоминала пятилетнего ребенка, разве что с непропорционально большой головой. Весь этот сюрреализм дополняли клетчатая рубашка и синий комбинезон с чуть закатанными штанинами, словно мы с ребятами собирались в дворовой песочнице играть в строителей.
В целом, получился гибрид Чебурашки и домовенка Кузи. Если это чья-то больная фантазия, то вряд ли моя, потому что мне бы и в голову не пришел подобный образ! И самое главное: это временно или мне теперь всю оставшуюся жизнь такой быть?