А пока всё, что я делала, указывало на то, что я здесь хозяйка, а хозяйка не может жить в каморке для прислуги.
И я пошла искать, где же здесь есть покои, предназначенные для хозяйки.
Позвала Силли и попросила её проводить меня в мои покои. Я понимала, что возможно для служанки звучало странно, что я про свои покои спрашиваю, но я говорила уверенно, и делала вид, что это нормально.
Результатом стало то, что мы снова, только уже вместе с Силли поднялись на этаж, где располагались покои супруга. Зайдя в коридор, Силли замедлила шаг и тихо, практически на цыпочках, прошла мимо двери ведущей в покои генерал. Дальше по коридору была ещё только одна дверь, и меня настигло нехорошее подозрение.
— Скажи, Силли, случайно эти покои не соединяются между собой?
Силли сделала книксен и сообщила:
— Да, аэра. Это же покои супругов, — и она махнула правой рукой, указывая на ту дверь, к которой мы и направлялись, — здесь женская половина, там мужская. И, естественно, они соединены между собой.
Первым моим желанием было бежать куда-нибудь на другой этаж или в другое крыло особняка. Но потом я вспомнила, что в другом крыле располагаются покои Валенсии.
А ещё ко мне пришло осознание, что если я всё-таки хочу помочь этому пациенту, который теперь хочет он того или нет, мой муж, то мне нужно быть рядом.
Я почему-то уже не сомневалась, что неспроста оказалась в этом мире, рядом с этим человеком, который, похоже, что человеком не был,
И тут я вспомнила пролетавших над каретой драконов и на какое-то время даже выпала из действительности: узкий вертикальный зрачок, чёрные когти на руках, и разодранная обивка в гостиной.
Я взглянула на Силли. Та терпеливо ждала, когда я приду в себя.
— Силли, а раэн Итонриад — он... дракон?
Силли странно на меня посмотрела, но ничего не спросила, а только снова присела в книксене и тихо сказала:
— Мы все очень на это надеемся, аэра Оливия.
Это, конечно, мало что прояснило, но я вспомнила слова лекаря, который тоже что-то говорил про дракона. «Ладно, — подумала я. — Дракон так дракон. Всё равно он мой пациент, потому что у него не ходят ноги».
И я решительно потянула на себя дверь женской половины покоев.
* * *
И застыла в восхищении.
Здесь никто не испортил обивку. Стены были обиты золотистой тканью, и свет из высоких арочных окон, отражаясь в ней, делал её сияющей, отчего казалось, что вся комната пронизана солнечными лучами. Я даже непроизвольно взглянула на свою руку, и мне показалось, что и кожа у меня слегка светится.
Я всегда любила солнце. И здесь, в этих покоях, было по-настоящему тепло, но не от огня в камине, а от этого мягкого света, создававшего ощущение тёплого летнего дня. Изящная мебель в обивке оливкового цвета только подчёркивала эту летнюю атмосферу.
— Как здесь хорошо, — непроизвольно вырвалось у меня.
Силли потупилась и вдруг произнесла:
— Раньше вы не любили эти покои, и даже свою спальню вы приказали переделать.
Я стала вертеть головой в поисках дверей в спальню, и, конечно же, двери располагались со стороны покоев супруга. Как мило.
Но на всякий случай я спросила:
— Силли, а эти двери же ведут в спальню?
Похоже, Силли уже перестала удивляться моим вопросам и просто кивнула.
И когда я распахнула двери в спальню, у меня едва не случился приступ эпилепсии. Такого хаоса красно-синих и чёрных красок я ещё, ну, в этом мире по крайней мере, не встречала.
Спальня была очень тёмная, особенно по сравнению с золотистой гостиной. Темноту усиливали закрытые тяжёлые шторы, создавая ощущение замкнутого пространства.
«Склеп какой-то,» — подумала я, и мне даже показалось, что и пахнет здесь соответствующе. Хотя я принюхалась и поняла, что часть мебели отделана красным сандалом, или чем-то похожим, возможно в этом мире это как-то по-другому называется, и именно от мебели и исходит этот тяжёлый аромат.
Большая широкая кровать, стояла посередине, у стены находился тяжёлый, не по-женски мощный комод, и вся эта мебель была тёмно-красного цвета, причём такого насыщенного цвета, что, казалось, поглощала остатки света, которые ещё были в этой комнате.
— Силли, раздвинь шторы, — попросила я, не выдержав этого великолепия.
Силли раздвинула занавески, но в свете дня всё стало ещё хуже, потому что и вся остальная обстановка была сине-красного цвета. Обивка стен и мягкая мебель.
Какой кошмар. Я представила себе, что спать мне придётся в этом ужасе, и мне стало зябко. Я даже передёрнула плечами.