Но Захарий уже снимал с него сапоги.
Я огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было присесть, и подумала, что надо бы организовать маленькую скамеечку. Не найдя ничего подходящего, взяла с дивана подушку, бросила на пол и опустилась на колени перед его креслом.
На лице Итона мелькнуло удивление, граничащее с непониманием.
— Что ты собираешься делать? — мрачным, но уже спокойным голосом спросил он.
— Сейчас мы с вами проведём текстурный тест, — сказала я. — Я буду показывать вам предметы, а потом прикладывать их к вашим ногам. Вы должны рассказать, чувствуете ли вы что-нибудь.
— Ты издеваешься?! — рявкнул он. — Я вообще ничего не чувствую!
— Закройте глаза и попытайтесь почувствовать.
— Не буду я закрывать глаза!
Я взяла в руки жёсткую щётку, показала её супругу, закатала его штанину до колена и начала осторожно водить щёткой по ноге. Обратила внимание на то, что мышцы ног уже начали терять объём.
Что ж, это только подтверждало мой диагноз. Аксонотмезис*. Но это не делало излечение невозможным, потому что я видела, как он уверенно держал спину, когда забрасывал себя в кресло.
(*Аксонотмезис — это вид повреждения периферического нерва)
— Что вы чувствуете? — спросила я, не ожидая, что он ответит. Чем сильнее был мужчина до инвалидности, тем сложнее он поддавался реабилитации, но вот если появлялась надежда, то здесь излечение шло полным ходом.
Я знала, что сейчас происходит. Мужчина видел жёсткую щётку, и он не был парализован с рождения, поэтому знал, какими должны быть ощущения. Он не чувствовал, но мозг, мозг подсказывал ему, что он должен чувствовать. Именно на это и был направлен первый этап лечения. Мне нужно было восстановить схему тела в его мозге. Я называла это терапией пробуждения.
Вскоре жёсткую щётку сменил мягкий мех, потом лёд, потом коврик, утыканный достаточно колючими иголочками, и пусть и с натяжкой, но его можно было бы назвать аппликатором.
Я несколько раз продолжала чередовать. И на четвёртый круг, хотя супруг ничего не сказал, я заметила, как расширились его глаза. В них появилось не просто удивление. Это было удивление с оттенком надежды.
— Вы что-то почувствовали? — спросила я.
— Я не знаю, — неуверенно прозвучало от супруга, но это уже было не «пошла вон», и совершенно не вязалось с тем поведением, которое он выбрал до этого.
А для меня это уже прозвучало как победа.
Глава 16
Генерал Итонриад (Итон)
Мир сошёл с ума. Или я, а что скорее всего, моя жена. Или она опять что-то задумала. Я не могу ей верить, о том, куда мы поедем с королём, знало только двое – я и он, и в самый последний момент я сказал ей.
Я никому не сказал о своих подозрениях. Сначала я почти что умер, потом эти аррховы лекари всё-таки вытащили меня, но когда она пришла ко мне, а я даже не могу самостоятельно взять в руки ложку, что я мог ей сказать, глядя в широко-распахнутые полные жалости глаза.
Единственное, что сказал, чтобы она шла вон со своей жалостью.
И она ушла. И тогда всё было понятно.
А теперь? Что она творит?
И Захарий переметнулся, дубовика* не принёс, выполняет её команды, по шее от меня получил, и всё равно делает так, как она сказала.
(*местный коньячный напиток)
Приличные слова у меня закончились, когда она села на колени у моих ног, и начала свои странные манипуляции.
Я сначала подумал, что это какое-то странное издевательство, но она с таким серьёзным видом это делала, что у меня возникло двойственное ощущение, и, хотя она попросила, чтобы я прикрыл глаза, я, наоборот, смотрел на неё, и радовался, что она не смотрит на меня.
Это оказалось таким волнующим, женская голова на уровне твоих колен. Жаль, что я ничего не почувствовал, но её глаза светились такой надеждой, что мне хотелось, чтобы она обрадовалась, и я сказал, что да.
Уже потом я подумал, что, наверное, в храме что-то произошло и решил туда съездить и поговорить с тем, кто проводил ритуал, потому что таких глаз у моей супруги никогда не было.
Они лучились, она действительно хотела, чтобы я что-то ощутил.
***
Ольга (Оливия)
Да уж, праздновать победу было рано. Я, конечно, сразу порадовалась, но потом проанализировала, скорее всего дело не в том, что Итон что-то ощутил физически, скорее всего это мозг сыграл с ним такую штуку, как ощущение, но это всё равно победа, особенно если он, судя по атрофии мышц уже начал забывать, как это ощущается.