«Ребёнок,» — не раздумывая, спустилась ещё ниже, и посмотрела на лёд. Для моих девяносто килограммов он явно был тонковат, но делать нечего, дитё там долго не продержится.
Я скинула с себя всё лишнее, оставшись в одной рубашке и леггинсах. Если вдруг уйду под воду, по крайней мере, одежда не намокнет, может, будет шанс выплыть. И тоже лёжа на животе поползла к полынье.
Господи. Мальчишка. Лицо белое, то ли от страха, то ли замерз уже совсем. И мне вдруг показалось, что я не успею. Поэтому, ползла и кричала:
— Ты! Ты там держись! Как тебя зовут? Ванечка? Ванюша, говори! Говори со мной!
Я успела. Одним резким движением, руки-то у меня сильные, я же всё-таки массажист-травматолог, натренировалась на крупных мужчинах, которым требовалась реабилитация и восстановление, выдернула его и отбросила, насколько смогла, подальше от полыньи.
— Ползи! Ползи к берегу! Шер, тащи его! — сказала я, понимая, что сама уже не успеваю, лёд подо мной расползался, как ветошь.
Только и услышала, как почему-то непривычно тоненько залаял Шер, словно точно знал, что хозяйке не выплыть.
И я не выплыла.
Открыла глаза. Я снова была в храме, ощущение холода сменилось на тепло, а запах подтаявшего снега на аромат кардамона. Надо мной всё так же стоял… похоже, местный служитель, одет в длинную белую рясу, подпоясанную верёвкой, а в руках у него была глиняная кружка.
Заметив мой голодный взгляд, он передал мне кружку, но я не смогла удержать её в руках, руки тряслись, и служитель помог мне напиться.
— Аэра Оливия, вы вспомнили? Помните, кто вы?
И я решила не признаваться. Сказала:
— Да, конечно, кое-что вспомнила, но не всё.
Он посмотрел на меня с жалостью и сказал:
— Так бывает. Боги иногда играют с нами, особенно в такие моменты, когда мы хотим поставить свою волю выше, чем воля богов. Если вам будет нужна помощь, вы всегда можете прийти ко мне.
— А могу я задать ещё вопрос? — я решила, что раз уж есть такая возможность, то почему не воспользоваться.
Служитель не возражал.
— А... — сказала я, попытавшись вспомнить, как обращаться к служителю, но так ничего и не придумала.
— Брат Даниэль, — подсказал мне служитель.
— Брат Даниэль, а что я делала здесь, в храме?
— Вы супруга раэна Итонриада, и вы сами инициировали расторжение брачной связи. Сегодня был проведён ритуал, но, к сожалению, или к счастью, боги не откликнулись. И вы остались связаны со своим супругом ещё на год. Если вы, конечно, за этот год не передумаете.
Всё это звучало, как бред сумасшедшего, и мне показалось, что возможно, у меня было кислородное голодание и мой повреждённый мозг, находится в коме, и выдает мне такие качественные галлюцинации.
Но я всё равно решила продолжить «сбор информации»:
— А что не так с моим супругом, что у меня вдруг возникло такое желание?
Священнослужитель вздохнул и снова с печалью на меня посмотрел.
— Может быть, боги не хотели, чтобы вы от меня это узнали. Но если уж вы спросили, то я расскажу. Ваш супруг — герой. Он спас нашего короля, закрыв его от взрыва. Но сам сильно пострадал.
— А что с ним? Как он пострадал?
— Я не знаю точно, такие вещи не раскрываются, но из того, что увидел, ваш супруг не может ходить.
«Интересно, — подумала я. — Что именно меня, человека, который работает с инвалидами, перенесло в этот мир.»
И совершенно неожиданно даже для себя, спросила:
— Брат Даниэль, а сколько ему лет?
— Он молод, аэра. Ему всего тридцать пять.
«Тридцать пять, судя по голосу красавчик, но не ходит, и жене не нужен. Ну, знакомая картина.»
Глава 3
После того как я вспомнила кто я, пришло ощущение тела. Вот умом я понимала, что тело не моё, и в то же время знала, что теперь — это я. Я потопала ногами, поняла, что могу это делать, и попробовала встать. Получилось.
— Брат Даниэль, а может меня кто-нибудь проводить к выходу?
— Да, конечно.
Он совершенно бесшумно повернул куда-то голову, и тут же вышел другой такой же служитель, одетый в такую же белую рясу, как и брат Даниэль, тоже с лысой головой и лицом без возраста, но мне почему-то он показался моложе, возможно потому, что был ниже ростом.
Брат Даниэль что-то тихо сказал своему коллеге, не вслушивалась, а ушах у меня продолжало шуметь. Но после брат Даниэль повернулся ко мне и тоже тихо сказал:
— Аэра Оливия, не говорите никому, что у вас потеря памяти, в вашей ситуации всё может быть использовано против вас.
От этого совета стало немного не по себе, но я просто кивнула, прощаясь, и, встав, положила свою руку на плечо «молодому» — по крайней мере, хоть так у меня была какая-то опора — и пошла вслед за ним.