— А что, у хозяина проблемы с магией? — поинтересовалась я, уже зная зачем эти загадочные оранжады нужны.
— Конечно! Лекарь Номар говорил, что спину ему аккурат, где магические каналы сходятся перебило, и теперь магия у него не восстанавливается.
— Роза, а ты его давно видела?
— Вчера видела, он всех позвал, они с Захарием в храм ездили, и он не ожидал, что вернётся. Всех созвал, и попрощался. А как вернулся, снова заперся у себя.
И я заметила, что Роза никак не может решиться и тогда я сказала:
— Я больше не хочу уезжать, буду ухаживать за мужем
Роза замолчала на секунду, и вдруг понизила голос до шёпота, видимо решившись, наконец, мне сказать то, что задумала:
— Аэра Оливия... а если вы не помните... и теперь так настроены, так, может, вы поможете хозяину?
И она вдруг шмыгнула носом:
—Загубит его эта аэра Валенсия, как отца его загубила. Где ж это видано, чтоб мужик, пусть даже и больной, мяса не ел?
И я вдруг прониклась к этой женщине теплом. Потому что она и пришла, и доверилась.
* * *
И я решила, что хватит разлёживаться, надо пойти и вернуть себе свои права. Я же жена? Значит право имею, а то лежу тут, понимаешь в каморке, и мной помыкают, и оранжадов не дают.
И ладно мне, так ещё и над больным издеваются.
И проснувшись утром я отправила Силли найти и принести мои платья.
Я подумала: «Если я тут жила, значит должны быть и платья, аэра Оливия была непохожа на женщину с маленьким гардеробом.»
Вскоре я, облачённая в шедевральное платье синего цвета, с вышивкой и кружевами, принадлежавшее Оливии, а она, судя по всему, любила только модные вещи, причём была настолько уверена в себе, что платьев «под горло» у неё не было: все исключительно с открытыми плечами, в сопровождении Силли пошла наверх.
Сейчас я разберусь, что там с супругом, да и аэре Валенсии надо бы на её место указать.
Глава 8
Было очень странно, что по пути я никого не встретила. Рассчитывала ещё на лестнице столкнуться с Валенсией, увидеть кучу слуг, но никого.
— Силли, а где все? — спросила я, думая, ну мало ли может у них сегодня выходной.
Силли снова испуганно на меня посмотрела и спросила:
— Кто все?
Я пожала плечами, чувствуя неуверенность, а вдруг здесь всегда так пустынно, хотя вспомнила, что когда я вошла в дом, то видела только дворецкого и аэру Валенсию, но ответила:
— Ну, другой персонал.
Силли, мне показалось выдохнула:
— Рис Кристиан, скорее всего на кухне, кухарка наша, риса Роза тоже там, а горничные аэры Валенсии в её покоях.
Я с удивлением взглянула на девушку: «И всё?»
А вслух спросила:
— А остальные?
Силли ахнула:
— Ах, да Захарий, камердинер раэна Итонриада… он почти не расстаётся с хозяином, он, наверное, у него в комнатах.
И я бы, вероятно, себе додумала, что может здесь всё магией убирается и содержится в порядке, но грязь на полу, и…
Подошла к висевшему на стене портрету с изображением какой-то битвы, и пальцем провела по раме.
Так и есть. Пыль окрасила мой палец в тёмно-серый цвет.
И я заметила, как Силли сжалась, видимо, ожидая «грозы» с моей стороны. И я поспешила сказать, чтобы она перестала уже бояться:
— Что-то аэра Валенсия не сильно хорошо следит за домом моего супруга.
И глядя на так и продолжавшую оставаться в съёжившемся состоянии Силли, добавила:
— Силли, перестань уже принимать всё на свой счёт, я знаю, что ты всё это время помогла мне, и не злюсь на тебя.
И это сработало. Вот, я всегда была уверена в том, что с людьми надо говорить.
Мы с Силли прошли на верхний этаж, где, как я поняла находились жилые покои. Я подумала, что может и хорошо, что я пока не встретила аэру Валенсию, а то бы до генерала не дошла, пришлось бы с ней отношения выяснять, а мне не терпелось увидеть того, чей голос я услышала, когда только пришла в себя в храме, и я спросила:
— Где покои генерала?
Силли подвела меня к большим высоким дверям, находящимся в середине левого крыла, и остановилась перед ними.
Я открыла дверь.
И в нос мне сразу ударил запах. Запах отчаяния. Я не буду перечислять, что входит в этот запах. Так пахнут люди, или место, где они живут, которые перестали считать себя достойными жизни. Которые забили на себя и махнули рукой, ожидая конца. Или ускоряя его приход, занимаясь саморазрушением.
Силли осталась в коридоре, я не стала настаивать, чтобы она входила со мной, потому что, глядя на её побелевшее лицо поняла, что она боится этого до обморока. А я, войдя внутрь, прикрыла за собой дверь.