- Васильев, где тебя черти носят? – рявкнул начальник на своего заместителя, возникшего у Марины и Алексея за спиной.
- Выяснял с этим Стрельцовым.
- Да сядьте вы все, - приказал Василий Николаевич.
Все присутствующие опустились на стулья.
- Спихнуть этого кадра мы пока никуда не сможем, что у него по общему здоровью, Марина Витальевна?
Марина сидела, будто палку проглотила. Почувствовала под столом толчок ноги.
- У него несколько ножевых было, внутренние ушибы, сотрясения.
- Что ты мне его травмы перечисляешь, я это в личном деле итак прочитал, что его бесконечно пи.., - сдержался от крепкого слова, - ты давай по делу.
- Хронических и неизлечимых болезней у него нет, - отрапортовала Марина.
- Ясно, тогда вы свободны, будем по-другому решать.
Марина с Алексеем встали и пошли к выходу. Она шла первой, с трудом переставляя вмиг потяжелевшие ноги. У двери попыталась обернуться, решив сказать начальнику правду, но Алексей подтолкнул ее в спину, шепнув тихонько:
- Иди.
От двери начальника они не отошли, Марина сползла по стенке прямо у входной двери, ноги не держали, опустилась прямо на затертый пол, закрыв лицо дрожащими руками. Алексей нарочно не прикрыл дверь до конца, поэтому разговор можно было услышать.
- В одиночку его? – спросил Васильев.
- Чувствую он и там на что-нибудь наткнётся, или головой в стену, лишь бы в больничку попасть. От него из-за этих вечных историй с избиениями все избавляются, чтобы статистику себе не портить.
- В пресс-хату?
- Чтобы опять в лазарет он попал? Так этот урод туда и стремится. Он сейчас отлежится, давай его с кем-нибудь из наших в камеру, чтоб присмотрели, подержим подольше без ЧП, а потом на производство, с его способностью к травмам вопросов не будет.
Дальше оставаться у дверей кабинета не стоило. Разговор явно завершился и Васильев пойдёт к себе. Алексей поднял все ещё сидящую и плачущую возле кабинета Марину и потащил на выход.
- Леш, ты или домой, я сегодня подежурю.
- С хера ли загуляли? Хочешь, чтобы вопросы задавать начали. Клава она с виду своя в доску, а коснись чего сдаст со всеми потрохами.
- Я, - ком в горле перехватил дыхание, мешая говорить и Марина запнулась, да и чего тут скажешь, все на лбу написано.
- Сиди в кабинете, мало ли сколько у тебя бумаг накопилось.
Марина позвонила бабе Кате, та вопросов задавать не стала, мало ли что могло случится на работе. Да и Нике ночевать с бабушкой не впервой.
Две ближайшие ночи были самыми страшными в ее жизни. Она сидела у кровати Макара, не утирая стекающие по щекам слёзы. Он спал, капельницы и обезболивающие делали своё дело. Поэтому она не боясь его пробуждения могла находиться рядом, думая, говоря. Марина рассказывала про Нику, что у неё такие же глаза и характер явно не в мать. О том, что хотела рассказать ему про ребёнка, но когда позвонила бывшему мужу, узнала, что брат Макара погиб, а самого его будут судить. Струсила. Когда отец стал узнавать причины развода с Русланом тут сказала правду, что изменила мужу с малознакомым человеком , от которого беременна и собирается ребёнка родить. Отец бушевал, кричал, что жизни ей в городе не даст. Что Марина его опять опозорила на весь белый свет. Тогда сбежала вот сюда, в эту глушь. А сегодня снова струсила, не смогла соврать. Побоялась.
Вторая ночь ее метаний подходила к концу, через узкое окошко просачивался рассвет. Скоро придёт смена. У Марины после двух бессонных ночей, отсутствия нормального питания и бесконечных слез, болела и слегка кружилась голова. Чуть подташнивало. Лицо отекло.
Лбом уткнулась в руку Макара, лежащую поверх больничной простыни.
- Нашла по кому плакать, принцесса, я того не стою, - раздался чуть слышный хриплый голос.
Марина вскинула голову, глядя в раскрытые темные глаза.
Макар захватил ладонью ее голову, притягивая ближе к своему лицу за затылок.
- Ты такая красивая, как всегда в моих видениях, перед отключкой всегда тебя вижу, и подыхать буду с твоим лицом перед глазами.
Марина не выдержала, уткнулась лицом ему в шею, смачивая ее слезами. Рука Макара лежала на ее голове, но уже не надавливая, видно миг пробуждения был очень кратким.
Марина сдала смену и вышла в серое апрельское утро. Воздух был влажный и свежий. Грязь на дороге за ночь подмёрзла. Марина шла пешком, через семь минут ходьбы возле неё притормозил УАЗик с заместителем командира.
- Марина Витальевна, садитесь подвезу, - произнёс мужчина в приоткрытое окно.
- Нет, спасибо, погода хорошая, я пройдусь.
- У вас все в порядке?
- Да, просто нужно одному человеку позвонить, мы давно не общались, вот собираюсь с мыслями, - попыталась выдавить из себя улыбку Марина.
Васильев кивнул, понимая, что у одинокой женщины могут быть свои личные дела и поехал дальше.
Марина извлекла из кармана телефон и нашла номер в телефонной книге, который набирала всего-то пару раз.
Генерал ответил сразу:
- Слушаю.
- Андрей Иванович, - обратилась Марина к бывшему свекру, - это Марина, бывшая…
Андрей Иванович прервал ее лепет:
- Я старческим слабоумием не страдаю, и Марину Ростовцеву помню прекрасно. Что случилось.
- Я не имею право и не знаю сможете ли вы помочь, но обратиться больше мне вроде как и не к кому, - путано рассказывала Марина.
- Мямлить прекрати, ты же не размазня и не дурочка, какой всем кажешься, раз позвонить мне хватило ума и смелости, давай уж до конца и четко.
Марина после такой отповеди бывшего свекра поняла, что терять ей собственно и нечего. Уважения этого человека? У неё его вроде итак сильно не было, а ниже падать в его глазах ей некуда.
- В нашу колонию перевели заключённого Стрельцова, ему срок отбывать ещё около двух лет, на условно-досрочное он претендовать не может, болезней тоже нет. Но ему нужно выйти, сейчас, иначе он совсем не выйдет, - как можно чётче и стройнее обрисовала картину.
- Тебе он? – чеканя каждое слово спросил Андрей Иванович.
- Мне он Стрельцов Макар Артёмович, - и после набора воздуха в грудь, - отец Ростовцевой Вероники Макаровны.
- Я ничего не обещаю, - коротко произнёс Андрей Иванович.
- Спасибо.