– Чего ты бегаешь?
Мира выглянула из-за угла, привлеченная, вероятно, шумом моих сборов и застала меня мечущуюся по комнате и не знающую за что взяться в первую очередь.
– Стоп. – она подошла и положила руки мне на плечи, останавливая. – Что случилось?
Я принялась объяснять, усевшись на кровать, чтобы надеть носки:
– Мне позвонила коллега с работы. Её опять избил сожитель и выгнал в подъезд, но она плачет, толком ничего объяснить не может. Говорит, он как-то слишком сильно ударил в этот раз, похоже на перелом.
– Вот же урод! Раз уж ты сказала «опять», я так понимаю Скорую она не вызвала и заявление в полицию писать не станет?
– Нет, конечно. – мокрые волосы прилипли к спине и зацепились за застежку бюстгальтера под блузкой, из-за чего пришлось покрутиться юлой, чтобы это решить. – Этот Витя уже жил с ней, когда я пришла работать в компанию. Больше года назад, получается. И в первый же рабочий день я увидела Лизу с во-о-отакими синяками на руках. И каждый раз она его прощает, сколько не уговаривала снять побои - ни в какую. Оправдывает его, представляешь? Как заведенная каждый раз: «Я сама виновата… Я сама виновата».
– Физическое насилие очень в редких случаях проявляется без психологического. Это опасная смесь.— Мирослава поддержала меня за локоть, чтобы я не упала, запрыгивая в джинсы.— У неё сформировалась эмоциональная зависимость от агрессора. Из этого круга очень сложно выйти.
– Может ты и её вылечишь? Я совершенно в этом не разбираюсь. Может быть поэтому она меня и не слушала.
– Нет, это не мой профиль. К тому же, это долгий путь и нужен комплексный подход. А главное - желание самой жертвы. Если она не захочет - все бессмысленно. Я могу хоть с бубном вокруг неё прыгать.
У меня не было времени на обдумывание и обсуждение, из рук сыпались вещи и фен все никак не находился. Плюнув на все отправилась обуваться, застав за тем же самым Миру.
– А ты куда?
– Я с тобой. Благие дела отлично влияют на терапию. Хочу понаблюдать за тобой. Тем более, ты подкинула мне интересную идею.
Я удивленно вскинула брови, оторвавшись от зашнуровывания кроссовок:
– Когда это?
— Тогда это. Меньше разговоров, идем вершить справедливость!
Девушка набросила мне на плечи куртку, зачем-то взяла с полки над вешалкой зонт и мы торопливо выбежали на улицу. Уже в машине, прогревая двигатель, я решила все же допытаться, что за очередная невероятная затея посетила голову моей новой знакомой.
– Ты предложила вылечить эту твою Лизу и я подумала: раз гора не идет на терапию, терапия придет с другой стороны.
Глядя на её довольное этим открытием лицо и, вновь совершенно ничего не понимая, я готова была побиться головой о руль.
— Я уже не могу воспринимать твои аллегории… – несчастный стон вырвался из груди. - Или ты буквально собираешься заходить с другой стороны? Что, перебьем ей колени, чтобы она не смогла вернуться к Вите?
Мира фыркнула:
— Грубо и неэффективно. Девочка больше года живет с тираном — это сильнейшая деформация психики. Будут поломаны ноги – она на животе к нему приползет. Мы зайдем с другой стороны конфликта. Проучим абьюзера.
— Не поняла. Ты его хочешь покалечить?
— Да что ты заладила со своим насилием! Мы не можем использовать то, против чего боремся. Тут надо действовать мягче, хитрее.
Я предпочла не вдаваться в подробности. Было нехорошее предчувствие, что мне не слишком понравится то, что я могу услышать. Всю дорогу сверялась с навигатором, в который вбила присланный Лизой адрес, стараясь заранее подготовить себя к устрашающему зрелищу. Лиза никогда раньше не обращалась ко мне за помощью, не жаловалась и даже отказывалась обсуждать свой помятый внешний вид. Очевидно, что только серьезные проблемы могли заставить ее мне позвонить.
Мы въехали в обычный двор, окруженный многоэтажками. На детской площадке с видавшими виды качелями играли дети, через гаражи прыгали подростки, собачники тянули своих питомцев за поводки в сторону удаленной аллеи, а перед каждым подъездом на лавочках местные бабули делились друг с другом последними новостями. Я остановилась у нужного и выпрыгнула из машины, едва не угодив в лужу. Побежала к тяжелой железной двери, закрывавшейся за вышедшим жильцом, едва успев её поймать. Отсутствие Мирославы рядом я заметила только на лестничном пролете между первым и вторым этажом, куда меня привели звуки горького плача. Лиза сидела на ступеньке, сгорбившись и облокотившись спиной на побеленную стену подъезда.