— Лиза!
Она обернула ко мне настолько красное и опухшее лицо, что сперва совсем было непонятно, что с ним произошло. На одной ноге у неё покоился домашний тапок; второй валялся в углу, а на плечах болтался махровый халат. Я аккуратно опустилась на корточки рядом, чтобы оценить повреждения.
—Тише-тише. Ты говорила про лицо? Какой перелом? Где?
Лиза осторожно распахнула халат, являя мне ужаснейшую гематому в районе ключицы. Её колотило мелкой дрожью и каждое движение, по всей видимости, причиняло сильную боль. Я ощутила пугающие шаги подкрадывающейся паники. Стоило действовать быстро, пока внутренний раздрай не перерос в полноценный приступ. На негнущихся ногах подобрала тапок и, вернув его на голую ступню девушки, примерилась к её здоровому плечу. Я позволила Лизе опереться на себя и, придерживая за талию, помогла подняться на ноги по стеночке. Её шатало из стороны в сторону, заплаканные глаза были расфокусированы и добиться хоть каких-то слов было невозможно. Я решила отложить разговоры до того момента, когда она приедет в себя. Сейчас главное - убедиться в отсутствии серьезных травм и оказать первую помощь.
В обнимку мы проползли два лестничных пролета и, наконец, выбрались на улицу. Распахивая ногой подъездную дверь, я успела подумать про компанию бабулек на лавочке и их бурную реакцию, которую скорее всего вызовет наше появление. Но подорвало мой настрой не осуждающее оханье, а присутствие Миры с полными ладонями семечек под боком у одной из старушек.. Она сидела вполоборота, чтобы видеть сразу всех и принимала активное участие в их беседе. Надо сказать, весьма оживленной. Заметив меня с девушкой в очень странном виде и полубессознательном состоянии на буксире, они смолкли и уставились на открывшуюся картину со всем полагающимся интересом. Я бросила в сторону Мирославы полный ярости взгляд, на который она тут же отреагировала: вскочила и распихала гостинцы по карманам, тепло прощаясь с новыми подругами. Она оперативно помогла мне устроить Лизу на заднем сидении, подложив ей под спину свою куртку. Но, так как меня все ещё трясло от нервов и злости, прежде чем вернуться в салон я набросилась с претензиями:
— Скажи на милость, какого черта ты осталась внизу собирать дворовые сплетни, вместо того чтобы помочь мне?
– Перед любым стратегически важным мероприятием нужно сначала разжиться информацией. – она пожала плечами, совершенно не тронутая моими нападками. – Зато теперь я знаю все об их отношениях, обо всех ссорах. А что самое главное - распорядок дня Виталика: когда уходит, во сколько приходит, в какой магазин ходит и что покупает. А ещё бабушки показали мне его машину.
Мои ладони нашли лицо в жесте полного потрясения. Просто невероятно!
– Бред какой-то. И он Виктор. Ладно, садись.
Пока я нервно пыталась влиться в загруженный поток машин, переживая о проблемах, которые могут возникнуть в больнице из-за отсутствия у Лизы документов, Мирослава о чем-то тихо с ней шепталась, перегнувшись назад. Что примечательно, ей пострадавшая отвечала, хоть и немного невнятно. В районе живота сгущались неприятные сосущие ощущения, скручивающие внутренности и вызывающие нестерпимое желание вылить волну нецензурной брани на всё вокруг. Как же неприятно, даже мерзко осознавать, что в таком, казалось бы, продвинутом, прогрессирующем обществе возможно такое зверство. Сотни тенденций развития, распространение идей толерантности и терпимости, стремления к высшему уровню познания, открытие новых граней. Как можно гнаться за чем-то столь возвышенным и глобальным, когда на твоем теле гниют отвратительные язвы? Не искоренив низменную безобразную жестокость, тянуться к высокому идеалу? Это не укладывалось в голове. Я всегда была очень эмоциональной и остро реагировала на все проявления прискорбных несовершенств этого мира. А такое открытое, ничем не прикрытое насилие… я мало чем могла помочь даже самой себе и совершенно не считала себя спасателем. Это было бы слишком самонадеянно для человека, вроде меня. Но сейчас так хотелось сделать хоть что-то, очистить хотя бы маленький кусочек этой язвы. Но я давно задавила в себе маленькую обозленную весь мир девочку, фонтанирующую юношеским максимализмом, и здравая часть меня прекрасно понимала: такую гадость нужно лечить целиком, а на эту тему можно только философски рассуждать с чувством тошноты и бессильной злости.
Резко затормозив у отделения травматологии, я с силой зажмурилась, собираясь с мыслями. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что доставляя человека в больницу самостоятельно, а не посредством вызова Скорой Помощи, необходимо сообщить в регистратуре все его данные и обстоятельства получения увечий. Не говоря уже о паспорте и медицинском полисе. А они, скорее всего, находятся в квартире, в которой обитает агрессивное чудище по имени Виктор. Даже если, все необходимые документы я смогу привезти позже, что говорить сейчас? Лиза опять станет врать , что упала?