– Вот именно, – безопасно. – Мира, протянула руку и, едва касаясь, погладила меня по голове, вызывая толпы мурашек этим легким прикосновением и проникновенной мягкостью своего голоса. - Это просто иллюзия, убеждение в твоей голове, спровоцированное желанием избежать негативных эмоций. Но вместе с ними ты и позитивные не впускаешь в свою жизнь. Но я понимаю, вероятно, ты и сама не восторге от того, что происходит. Это очень трудно - признать, что все это время сама вредила себе.
Её голос стал более спокойным, глубоким, словно выбивающимся из-под толщи старых воспоминаний. Рука, поглаживающая меня по голове, замедлилась и мы обе снова замолчали, обдумывая все, что сделали и сказали. Удивительно, но долгий и тяжелый выдох, больше похожий на всхлип не вызвал слез. Я почувствовала, как уродливые черные щупальца подавленности отползают прочь и громко откашлялась, призывая все свое самообладание.
– Хорошо. Хорошо, прости. Я… просто я чувствую себя ужасно потерянной, когда не контролирую что-либо. Кажется, что у меня воздух из легких насильно выкачивают.
Мира издала звук похожий на смешок, но скосив воспаленные глаза в ее сторону, я увидела, что ей совсем не весело. Она сидела, откинув голову на сидение и кусала губы, а под закрытыми веками нервно бегали глаза.
– Всё в порядке. Я сама часто совершаю некоторые поступки необдуманно и безрассудно, просто чтобы не успеть их осознать и не передумать. Зачастую именно морально подготовка себя к чему-то оказывается гораздо сложнее, чем сам поступок. Если делать то, что приходит в голову не задумываясь и не оставляя себе времени на анализирование, оказывается, что и переживать было не из-за чего. Сделано и сделано, что было трудного? – девушка продолжала говорить не открывая глаз, тихо и размеренно. – Но в сознании все вещи приобретают больший объем и значимость, чем имеют на самом деле. Раздуваются, как мыльный пузырь. Мы сами определяем, какой эмоциональный окрас придать окружающему миру.
– Ты в детстве боялась назвать свою остановку в автобусе?
– А? – Мирослава выпала из своего транса, вскинув голову и пытаясь проморгаться. – М-м-м, нет.
– А я страшно нервничала всегда, почему-то. Нужно было громко просить водителя остановить, иначе он проезжал мимо. Один раз я даже шла домой два квартала, потому что постеснялась это сказать и вышла с какой-то женщиной на три остановки позже нужной.
Время близилось к полудню, солнце все также светило и припекало в полную силу, раздражая глаза. Окинув приборную панель взглядом и не найдя там солнечных очков, я резко опустила козырек. Мира же смотрела на меня с выражением искреннего, но приятного удивления на лице, будто бы не могла поверить, что я действительно понимаю её.
– Я – бухгалтер. Не могу позволить себе быть недогадливой. Что за план?
Глава 6
Содрогаясь от холодного ночного ветра в темном закоулке чужого двора, я в который раз задавалась вопросом: проверяют ли самих психологов на адекватность перед тем, как подпускать к пациентам?
Через дорогу напротив нашего сырого убежища жутко мигал одиноко стоящий фонарь, а прямо за ним на лавочке докуривал свою сигарету странного вида мужичок в одних лишь майке и шортах. От взгляда на него, мне становилось ещё холоднее.
Позади меня тихо ругалась Мирослава, поудобнее перехватывая банку с краской. Я пониже опустила копюшон черной толстовки, хотя он и перекрывал мне весь обзор, но таким образом у меня хотя бы не мерзли уши.
— Господи , что мы делаем? – в который раз нервно шептала я, так и не получая ответа на свои вопросы. – Давай уйдем пока не поздно? Может это знак, что он так долго там сидит?
— Знак, не знак… – пробурчала Мира недовольно. – Ты же бухгалтер у нас, веришь в такую ерунду?
– Не верю. - огрызнулась в ответ. – Просто очень хочу под одеяло.
– Сейчас выполним свою миссию и отправишься под одеяло. С чистой совестью спится слаще.
Я не удержалась от издевки:
– Думаешь? А как в обезьяннике рядом с бомжами спится, не знаешь?
– Так же сладко, как и домам, главное - не прижиматься к ним близко. – ровно ответила она, предоставляя право теперь мне подержать банку. – Прекрати накручивать себя и меня, никто нас не поймает.
– То, что мы собираемся сделать, расценивается как хулиганство и порча чужого имущества. Я думаю, стоит рассмотреть вариант, что все-таки поймают. Да и вообще… это всё бред какой-то…
– Я же не последнюю серию бразильского сериала обсуждала на лавочке с соседками нашего Виктора. – судя по интонации, девушка закатила глаза, но в темноте разглядеть так ли это было невозможно. – Камер в этом дворе нет, я выслушала целую душещипательную историю о том, как у сына Валентины Ивановны месяц назад под окном какие-то негодяи сняли с мопеда все колеса, но ирод участковый не смог их найти. Камер нет даже в подъезде, поэтому всякие… как же она сказала… о, точно! А на вид приличная женщина… в общем не важно, в подъезде бросают окурки и делают всякие отвратительные вещи… но это я уже не слушала.