– И это все ты узнала за 5 минут общения на лавочке?– я покачала головой. – Всё равно, это очень легкомысленные предположения. А если Лиза сказала свое имя и её зарегистрировали?
– Не станет, я попросила её этого не делать, когда мы ехали в больницу. Она обещала.
Машина выехала из темного двора и помчалась по гладкому асфальту, набирая скорость, но я все равно тревожно поглядывала в зеркала, опасаясь погони. Хотя и осознавала, что преувеличиваю и паникую на пустом месте, поделать со своей паранойей ничего не могла.
– То есть, я правильно понимаю, что в этой афере мы опираемся на показания пенсионерок-сплетниц, обещание психически нестабильной девушки в полубессознательном состоянии и «психологический портрет» отбитого социопата?– я боролась с желанием добавить в тон ещё больше яда, но судя по тому, как далеко закатились глаза собеседницы, его и так было достаточно.
– Ещё на удачу. – Мирослава пожала плечами. – Обычно мне везет.
Я откинулась на спинку сидения, не находя в себе сил даже злиться. В конце концов, это благое дело, пусть и в идиотском исполнении, а я слишком замерзла и вымоталась, чтобы продолжать дебаты.
– Кстати, советую побыстрее гнать домой, чтобы мы успели хорошенько выспаться. Завтра у нас дебютное знакомство с первым номером.
Я повернулась к Мире, чтобы убедиться, что она шутит и едва не пропустила нужный поворот.
– Ты серьезно сейчас?
– Абсолютно. Завтра вечером концерт Германа Орловского и его группы в «Закате». – заметив, что я раскрыла рот, она твердо обрубила попытки возразить.
– И мы туда идем.
Глава 7
Поговорим о честности. Я могла и прекрасно умела врать, но на самом деле ужасно это ненавидела. Живое воображение рисовало мерзкую зловонную жижу, капающую с языка, на котором рождалась ложь. Вероятно, причина этого крылась в том, что мне лгали большую часть жизни и я отлично была знакома с тем отвратительным самоощущением обманутого человека. И вот честность - привилегия, доступная только тем, кто действительно может себе её позволить. Это как гордо держать за руку самую прекрасную падшую женщину - тысячу раз оскверненную, оскорбленную и отвергнутую; желаемую всеми и всеми же ненавистную. Держать и не отпускать, демонстрируя всем, что вы вместе, и не прятать ее за спину, как только этот союз становится невыгодным.
Но обманывать себя иногда было необходимо, просто чтобы почувствовать себя лучше. Самое сложное - отогнать от себя мысль, что все равно придется столкнуться с реальностью. Именно этим я сейчас и занималась, усиленно отгоняя от себя мандраж от предстоящей вечерней вылазки.
– М-м-м, нет. Красное – слишком предсказуемо, очевидный ход.— Мирослава легко лавировала между вешалками в магазине одежды, перебирая один вариант за другим. Я же плелась следом за той, чей энтузиазм напоминал бурю, иррационально сметающую все на своем пути. Пару часов назад она забраковала весь мой гардероб, вывалив все содержимое шкафа на пол и прошлась категоричной критикой по каждой вещи. Мне оставалось только порадоваться , что обидчивость не входит в впечатляющий список моих пороков.
– Ты уверена, что наряд – это первоочередная проблема? – вопрос вырвался сам собой и был отчаянной попыткой отвлечь девушку от заинтересованного разглядывания откровенных латексных штанов. — Это важнее, чем тебе кажется.— отозвалась Мира, отворачиваясь от пугающей меня полки. - Вообще, первоочередная проблема в том, что мы не можем до встречи точно определить психотип Германа. Все, что мы о нем знаем сейчас, однозначно подходит под типаж «плохого парня». В психологии есть понятие «Темная триада». Она зачастую присуща «плохим парням», – она обозначила в воздухе скобочки, – и представляет собой набор негативных личностных черт: нарциссизм, психопатию и макиавеллизм. Первые две хотя бы приблизительно тебе понятны, а вот последнее - это склонность к манипуляциям, циничность. Все эти качества изначально не проявляются в минус, поэтому создают образ уверенного в себе, харизматичного мерзавца. Нужно немного понаблюдать за Орловским, чтобы однозначно понять, насколько все серьезно.
Я хмыкнула, сосредоточенно обдумывая информацию:
– Воодушевляет. Но я все ещё не понимаю почему мы так зациклились на одежде.
Мирослава развернулась полубоком, прикладывая ко мне очередное платье.