– Я была с подругой. – подала свой жалкий голосок я. Боюсь даже представить, какую бучу Мирослава, увидев издалека, как мне врезали в нос и утащили в гримерку.
– Рыжая такая и бешеная, как фурия? – обернулся Славик уже будучи на полпути к выходу.
– Подходит под описание. - слабо улыбнулась.
– Она там все это время с охранником ругается, требует, чтобы впустили. Мы думали это очередная фанатка. Тоже захотела к нашему красавчику на ручки, – он издевательски подмигнул Герману, даже не пытаясь скрыть свою широченную ухмылку.
– Давайте уже, впустите девушку и займитесь делом! – огрызнулся Орловский, нервно взъерошив темные волосы одним рваным движением.
– Как прикажешь, наш Повелитель! – гнусаво пропел гитарист, впрочем, очень шустро скрываясь за плотной шторой, закрывающей выход.
Глава 9
Я пыталась не смеяться, во-первых, просто потому что от этого очень болело лицо, а во-вторых, из-за того что боялась обидеть Германа, уперевшего руки в бедра и раздраженно втягивающего в легкие воздух. Но ситуация была настолько комичной, что я стонала и всхлипывала попеременно то от веселья, то от боли. Если он и хотел как-то отреагировать на мое поведение, то просто-напросто не успел: в гримерку ворвалась Мирослава. Она, очевидно, намеревались начать общение с крика, о чем говорил её широко раскрытый рот и гневно сверкающие глаза, но почему-то передумала, остановившись и окинув обстановку оценивающим взглядом. Размышляла Мира, как всегда, очень быстро. Ей хватило всего одного взгляда на Орловского с окровавленной футболкой в руках, чтобы тут же сменить тактику и броситься ко мне с громким плачем.
– Я очень за тебя переживала! Моя дорогая, ну как же так?! Впервые выбрались на концерт и такая неудача! Ты ведь так хотела сюда попасть!
Я поперхнулась воздухом, вылупившись на склонившуюся надо мной девушку во всю мощь своих глазниц, мысленно умоляя её умолкнуть. Знала бы эта сумасшедшая, что всего пару минут назад я при всех заявила, что оказалось на этом концерте случайно! Пошутила на свою голову. Стыд опалил щеки румянцем, а взглянуть в лицо Герману показалось чем-то немыслимым. Выгляжу я теперь не иначе как глупая выскочка, просто набивающая себе цену. Но в этот вечер, к счастью, меня не преследовал упаднический настрой и это позволило усмотреть во всем этом кошмаре рациональное зерно. Этакую печальную, но логическую закономерность. А заключалась она вот в чем: всякая безрассудная затея, самонадеянно названная хитроумным планом, обречена на провал. Не могла же я всерьез надеяться, что эта глупость не доставит нам проблем.
Герман впрочем проявил себя, как настоящий джентельмен, сохранив на своем лице выражение непробиваемого спокойствия и я даже понадеялась, что он пропустил истеричные завывания Мирославы мимо ушей. Успокоив себя этой надеждой, я обратила все свое внимание на неё, вложив в свой разъяренный взгляд обещание самой жестокой расправы. Она же в очередной раз не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая хлопать густо накрашенными ресницами и пытаясь влиться в суть ситуации. Её карие глаза метались от меня к Орловскому и обратно, выражая явное стремление хозяйки понять, что происходит.
– Кхм, думаю, пора выдвигаться к парковке. – откашлялся Герман и подошел ко мне, протягивая руку. – Я помогу. Садись медленно, может закружиться голова.
Я осторожно приняла теплую шершавую ладонь и приняла вертикальное положение, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Боль в переносице не ушла, но стала тупой и ноющей и разлилась пульсирующей волной по всему черепу. Орловский придержал меня за спину, помогая встать на ноги, а Мирослава выудила из сумочки бумажный платочек и соорудила из него нечто вроде тампона в нос. Потом она подхватила мои вещи и мы гуськом двинулись к выходу. Я старалась не думать о том, как выгляжу с затычками в носу и лицом перепачканным кровью, и, к чести обоих моих сопровождающих, они тоже никак это не комментировали. Музыкант тащил меня вперед, одна его рука держала меня за локоть, а вторая покоилась там же, на спине. Не буду лукавить, что это не было приятно и интригующе, но обстоятельства происходящего , конечно, изрядно все портили.
Наконец мы подобрались к служебному выходу и оказались на слабо освещенной парковке позади клуба. Герману пришлось отпустить мою руку, чтобы щелкнуть брелоком сигнализации. Невероятная белая Мазда приветственно мигнула фарами и меня оперативно впихнули на пассажирское сидение, тут же откинув его до упора назад.
Орловский водил слегка агрессивно, но при этом непринужденно. Теплый воздух шуршал в салоне, но мысли в голове все равно шуршали громче. Мирослава тихо, как мышь сидела на заднем сидении, что было поводом побеспокоиться, поскольку ей такое поведение вообще не свойственно. Я же была благодарна злосчастному коктейлю, половину которого все же успела выпить, потому как расслабление, подаренное им, все ещё крепко удерживало меня в своих объятиях. Правда, он же стал причиной легкой тошноты из-за укачивания, но поездка закончилась раньше, чем ситуация вышла из-под контроля. Герман наспех припарковался и снова помог мне, крепко удерживая за руки.