Жалобный стон отразился от кафельных стен. Зато воспоминание об инциденте с паспортом вызвало улыбку. Какие бы планы по обольщению Орловского не строила Мирослава, вряд ли существует манипуляция, заставляющая влюбиться в человека, который выглядит так, словно только что вышел из трехнедельного запоя.
Плеснув в лицо холодной водой, почистила зубы и отправилась на поиски телефона. Вчера в приемном отделении мне открыли больничный лист, но все же стоило оповестить начальника отдела лично и приложить фотографию справки. Но стоило сделать два шага по направлению к спальне, как в замке провернулся ключ и в проеме возникла нагруженная пакетами Мирослава.
– Доброго денечка, болезным! – пропыхтела она, бочком вползая в прихожую. – Я столько дел переделала. Любите же вы поваляться, я скажу, – продолжила не дождавшись ответа.
– Доброе утро, – пробурчала я, пробираясь за ней на кухню. – Каких таких дел?
Она сгрузила все свои пакеты на стол с облегченным выдохом и упала на стул перед ними. Я поразмыслила секунду и сделала тоже самое.
– Я была в больнице у Лизы, потом у неё на квартире – удостоверилась, что след нашего тирана доморощенного простыл и собрала ей кое-какие вещи.
Я почувствовала укол вины: Мира оказывала Лизе помощь, о которая та попросила меня. Но я оказалась деморализована собственными проблемами и просто об этом забыла. Хороший же из меня помощник, ничего не скажешь. Можно любые задачи поручать.
Мирослава продолжала перечислять, одновременно с этим разбирая пакеты:
– Потом заехала к себе переодеться и купила тебе все, что выписал вчера врач. Вот, – она протянула мне небольшой аптечный пакетик. – Кстати, я взяла твою машину. Надеюсь, ты не против. Я её помыла!
Вот это меня совершенно не удивило. Было бы странно, если бы она спросила, прежде чем что-то сделать.
Девушка приготовила завтрак, пока я изучала инструкции к лекарствам. Помимо них в пакете обнаружились бинты, пластыри и мазь, назначение которых угадать было несложно. Так что, поблизости замаячила перспектива бухнуться в обморок при смене повязки. Настроение пошло ещё ниже, на минусовой этаж, и там засело в оборонительной позиции.
Мы позавтракали в тишине, думая каждая о своем. После я проглотила все необходимые таблетки и, когда мы слаженно убрали со стола, Мирослава заявила:
– А сейчас медитация!
Я не оценила. Вот совсем. Причин скрывать свое недовольство я не видела, поэтому открыто его продемонстрировала. Мне ответили, деловито раскатывая коврик на полу:
– Не надо фырчать. Медитация – отличный инструмент для работы над собой. Тем более, приступить ко второму пункту нашего плана мы не можем, пока твое лицо не вернется в нормальный вид. Психология психологией, но я же не волшебница.
– Второму пункту плана?
– Ну да. Кружок номер два. Просто «пункт плана» звучит круче, авторитетнее что-ли, как шпионских боевиках…
– Погоди, - перебила я. – Ты хочешь сказать, что «обольщать» всех троих мужчин мы будем одновременно? Я думала по очереди, как-то…
– Конечно, так гораздо интереснее и эффективнее. – Мирослава уставилась на меня так, словно я спросила что-то очень глупое. – Мы же не можем тратить все время и энергию на кого-то одного. Мало ли какие проблемки всплывут, и тогда очень полезно переключить фокус внимания на что-то другое. К тому же, чувство конкуренции очень мотивирует мужчин «обольщаться» гораздо быстрее.
Я мотала головой, сопела, как сердитый еж, и отказывалась принимать тот неприятный факт, что по собственной воле подписалась на этот вопиющий эксперимент. Но повозмущаться как следует не удалось: Мира безапелляционно указала на второй коврик. Я проглотила все свои доводы и двинулась в указанном направлении. Поерзала, располагая конечности поудобнее, и задышала поглубже, как учила Ирина Марковна. Медитации, может, и хороши, но лично мне никакой пользы от них никогда не было. Разве что, сон спокойнее. Но спорить не хотелось. Мирослава просила довериться и поверить, а раз уж я согласилась, слово нужно держать. Тем более медитация, - в отличие от всех прочих её затей, - совершенно безобидное занятие.
Из динамиков моего ноутбука поплыл звук приятной расслабляющей музыки. Шум воды, чириканье птиц, шелест листьев - все и сразу. Я ожидала, что мы посидим вот так полчаса и мирно разойдемся, одолеваемые сонливостью, но Мирослава заговорила: