– Она накинулась на меня с криками, заявила, что отец ушел из-за меня, мол, они детей не хотели, ненароком так в пьяном угаре забеременела. – жесткая ухмылка скривила мои губы. – Она пошла на аборт, но после предыдущего даже полугода еще не прошло и ей запретили его делать. Пришлось меня родить.
Теплая ладонь опустилась на мое плечо и я подняла расфокусированный взгляд на Мирославу, про присутствие которой успела забыть под гнетом всплывших из памяти картинок, старых, но причиняющих такую острую боль и обиду, что дышать стало трудно.
– А что потом?
– Она сказала все это и отправилась со своим не стоящим на ногах ухажером спать. Тогда в пригодном для жилья состоянии у нас была только одна комната и мне бы пришлось ложиться на раскладушке рядом с ними. Я знала, что они будут делать, потому что уже слышала… я просыпалась от этих отвратительных звуков и её стонов каждый раз.. В тот вечер, после всего услышанного, я поняла, что больше не смогу. И я ушла.
Слезы горячими каплями обожгли уголки глаз, из груди вырвался громкий всхлип. Так плохо от всей этой правды. От этой жестокой реальности, которую не спрятать за всей этой мишурой со стабильной работой, хорошей зарплатой и походами к психотерапевту. Эта правда делает меня мной. Маленькой, забитой, уставшей девочкой. Девочкой, которую никто не принял и не полюбил.
– Эй.– мягкий шепот коснулся уха и меня неожиданно притянули в теплые объятия. Опустив лицо в изгиб женской шеи, я обнаружила, что рыдаю. Тело сотрясалось крупной нервной дрожью, а поток воды из глаз никак не получалось остановить. Ну вот, опять. А ведь обещалась больше не жалеть себя. – Ну-ну, успокойся, все хорошо. Ты ни в чем не виновата. Слышишь? Твоей вины нет. Ты просто была ребенком, которому не повезло.
– Какая разница есть моя вина или нет. Если меня изначально не хотели, какую жизнь я могу прожить? Разве я могу быть нормальным счастливым человеком? Я постоянно об этом думаю. Ненавижу себя, запрещаю, но это как клеймо на лбу! Мне кажется, что все вокруг видят, что я лишь досадное недоразумение, что от меня хотели избавиться, но не получилось.– мои распухшие воспаленные от слез глаза встретились с ясными зелеными.– Моя жизнь – пепелище. Разве на этом фундаменте можно построить что-то хорошее?
– Можно.– тонкие пальцы ласково стерли влагу с моих щек. – Ну конечно, можно. Ты помнишь: негативный опыт – не твой якорь. Ты – не твое прошлое, и не твоя мать. В тебе живет очень много непроработанных травм и обид, но ты можешь все их побороть. Не надо бояться заглядывать в свои воспоминания, ворошить их, проговаривать. Ты сильнее, ты больше, ты выше этого. Все получится, вот увидишь.
Хотелось ей верить. Так хотелось. Чтобы эта тоска, эта злоба – отступила. Поверить в себя, полюбить. И позволить полюбить кому-то другому.
– Кстати,– утешающий шепот вдруг перешел в заговорщический, и лукавые зелёные глаза хитро блеснули.– Я знаю, что отвлечет тебя от негативных мыслей. Пока ты дрыхла, я порылась в твоем ноутбуке и нашла нам претендента номер два. Хотела сказать, когда ты немного отойдешь от вчерашнего, но, думаю, стоит ошарашить тебя уже сейчас.
Глава 11
– Я и Павел Алексеевич?! Абсолютно точно нет. Это все равно что слона женить на Моське. Он – мой начальник! И вообще… сноб высокомерный. Красавец-мужчина с кучей денег! Он точно не клюнет на бухгалтерскую мышь, вроде меня, несмотря на все твои уловки.
– Ну не клюнет, так не клюнет. - совершенно спокойно ответила Мирослава, продолжая расписывать характеристики моего босса на своем злосчастном листке.– Тебе же лучше, раз ты против. За спрос денег не берут.
– Но и не дают.
Мира закатила глаза и потерла лоб, словно очень от меня устала.
– Мы просто попробуем. Что ты теряешь?
– Ну…– я оперлась бедром на кухонную столешницу и сложила руки на груди, сделав вид, что задумалась. – Работу, например. Как тебе такое?
– С чего это вдруг ты потеряешь работу? Думаешь, он тебя уволит? Я его похищать и в багажник с мешком на голове запихивать не планировала. Пока что.
– Это вообще не смешно! У меня…
– Да-да, я помню, ипотека.– она остановила меня жестом.– Успокойся, я обещаю, что ничего предрассудительного мы делать не будем. Просто аккуратно прощупаем почву, посмотрим с какой стороны к нему лучше подойти, наведем справки. Хоть я и не приветствую все эти размусоливания, но ты – худшая компания, для того чтобы прыгать с места в карьер.
– Я и не претендую.– фыркнула, отлипая от столешницы.– Нам ещё нужно обсудить…
Звонок моего телефона, раздавшийся откуда-то из недр квартиры, прервал меня на полуслове. Отыскав его среди диванных подушек, застыла, как вкопанный в землю фонарный столб, раскрыв рот от удивления. Это что ещё такое? Соображалось туго, со скрипом, а все потому что надпись на экране сообщала, что со мной желает побеседовать «Герман Орловский».