Коллега, занимающая соседний стол, издала лишь неопределенный звук в ответ, похожий на сдавленный всхлип. Я отодвинула от себя мышку.
– Лиз, опять?
Огромные солнечные очки скрывали половину её узкого лица и совсем не подходили ни к пуховику, ни к серой пасмурной погоде за окном. Девушка уселась на свой скрипучий стул и с тяжелым вздохом стянула их с лица, являя мне ужасный свежий фингал под левым глазом.
– Вот мудак! – ругнулась, подрываясь к чайнику. – Ты заявление в этот раз-то написала? Лиза!
Пришлось от души бахнуть кружкой по столу, чтобы вывести её из транса. Немного подумав, наклонилась к тумбочке: в каждой бухгалтерии она полна гуманитарной помощи в виде углеводных продуктов. Коробка шоколадных конфет и зеленый чай - самый лучший вариант терапии из доступных на данный момент.
– Нет, Алис. Ты же знаешь, он стал извиняться и клясться, что это в последний раз… Да и я сама виновата, не вовремя к нему полезла…
– Остановись. Ты слышишь себя вообще? Сколько лет он уже тебя колотит? И каждый раз бросается в ноги прощения просить, – я задумчиво пожевала губу, чтобы не сказать лишнего, заливая чайный пакетик кипятком.
– Я сама виновата. – опять пробормотала она и , отпивая чай, поморщилась из-за чего я заметила ссадину еще и на нижней губе.
– Прекрасно. Это же не твои мысли, Лиза. Это Витя внушил тебе чувство вины, чтобы было легче тобой манипулировать. Давай я подменю тебя, а ты пока съездишь и снимешь побои?
– Слушай, Алиса. – девушка подняла на меня тяжелый взгляд, и заплывший глаз смотрел особенно злобно. — Я разберусь сама, хорошо?
– Конечно.— я подняла руки, капитулируя, и откатилась на стуле к своему месту.
Помните, что я говорила про болото и необходимость личного желания? Вот это оно. Сожитель Лизы - Виктор был типичным червем , паразитирующем на теле доверчивых и неуверенных в себе. Опасное явление: стоит подпустить такого человека близко и вот: он уже как спрут обхватывает тебя со всех сторон и душит.
Оставшийся день пролетел слишком быстро, я настолько погрузилась в работу, что пропустила обед и оторвалась от компьютера, только когда пиликнули смарт часы. До встречи с психологом оставался час, а мне ещё следовало перенастроиться с рабочей волны, убрать документы со своего рабочего места и самой убраться с него. Соседний стол пустовал и, хотя сердце сжималось от мысли , что с кем-то могут поступать так жестоко, я уже точно знала, что сделать ничего не могу. Заставить себя спасти невозможно.
Глава 2
Любая хрень, происходящая в жизни, всегда чему-то тебя учит. Это уроки, которые больше всего на свете хочется прогулять, но тут загвоздка в том, что не ты на них приходишь, а они к тебе. Они всегда неприятны, а частенько еще и болезненны, но когда злость на всех и вся проходит, появляется осознание. Да, это действительно должно было произойти. Да, именно с тобой. Причем этот урок, воплощенный в хрень, будет повторяться до тех пор, пока его не усвоят.
Я открыла эту истину в 16. У меня была дурная привычка распихивать все по карманам и не застегивать их. Так, в 5 классе я потеряла все деньги на школьные обеды за месяц. А на выпускном во время танцев из моего пиджака выпали ключи от дома и золотое кольцо, снятое, потому что сильно сдавливало отекший палец. Последнее было особенно тяжелой потерей, потому как было подарком бабушки, которой к тому моменту уже не стало. Это, кстати, еще одно важное наблюдение: каждый повторяющийся урок жестче предыдущего. Поэтому мне ещё и пришлось, нарядной и с красной ленточкой на плече, ждать на лавочке под подъездом пока соседка придет со смены. С тех пор, я всегда ношу с собой сумку и застегиваю все замки. Я бы назвала эту систему преподавания самой эффективной, ведь когда оказываешься в заднице, очень сложно потом это забыть.
Коридоры клиники встретили привычным резковатым запахом каких-то трав, который здесь нарочно распыляли, скорее всего для создания атмосферы спокойствия. В каждом углу красовались растения в больших горшках. Слишком больших на мой взгляд, но оказалось сделано это нарочно. Администратор, состроив перед этим пафосное философское выражение лица, рассказала мне о концепции «не ограничения», согласно которой никого нельзя загонять в рамки и предопределять кем и какого размера он может стать. Это аллегория, а цветы в огромных горшках это - мы. Люди, приходящие сюда, чтобы нам ответили кто мы и кем станем. Сначала мне показалось, что все это ерунда, ведь мы говорили об обычном фикусе. Но достаточно поразмыслив, я поняла, что эти горшки - приемчик из разряда эффекта Манделы и теории о параллельных Вселенных. Сколько всего нового можно в себе открыть, размышляя о чем-то настолько безумном и одновременно допуская, что это реально.