Я все ещё в ступоре, поэтому только вежливо улыбаюсь и ещё раз благодарю за паспорт. На этом мы прощаемся и как только дверь за Германом захлопывается, Мира утягивает меня на кухню, а там вынимает из-за пазухи бутылку вина.
– Ты почему на сообщения не отвечаешь? Я переживала, что что-то случилось, пришлось вернуться. И почему у тебя такой вид, будто тебя поезд переехал? Ну же, рассказывай мне все в мельчайших подробностях!
Глава 13
Некоторые вещи максимально хреновы, но они правдивы. И дело не только в их сути, а в том, что это реальность которую приходиться принять.
Реальность неумолимо настигает всех нас, в любой точке пространства и времени безошибочно вычисляет жертву, которой необходимо поставить мозги на место. Вот и сейчас, я столкнулась именно с тем проявлением суровой реальности, которую решительно не хотелось принимать.
– Эмма Егоровна, ну какие два дня?! Я же присылала вам фотографию своего лица, его можно для социальной антирекламы домашнего насилия использовать. Я нам всех клиентов распугаю!– предприняла последнюю попытку достучаться до начальницы.
– Значит так, Куницына.– сурово оборвала Эмма.– Я все понимаю, но нос не руки, по клавиатуре клацать ты сможешь. Тем более, что Лизаветка наша первая на больничный ушла, ты же мне об этом и доложила. А работать кто будет?
– Но…
– Никаких но! Два дня тебе на реабилитацию, и чтобы в понедельник была на работе. А насчет синяков… Поступим так: закроешься у себя в кабинете и будешь сидеть тихонечко. Все документы можешь мне на почту отправлять, я сама буду распечатывать и подписывать.
Мне ничего не остается, кроме как признать свое поражение:
– Хорошо, Эмма Егоровна,– с печальным таким вздохом,– я все поняла.
– Вот и славно. До понедельника, Алиса.
Сбрасываю звонок и падаю на подушки, оглашая квартиру обреченным стоном. Не хочу на работу! Фингалами своими светить не хочу, на вопросы любопытные отвечать не хочу и переносить жалобно-понимающие взгляды тоже не хочу! У нас коллектив такой – уж очень любящий разные пересуды и сплетни. На протяжении последних нескольких лет, главной звездой местных кривотолков была моя соседка по кабинету Лиза со своим маргинальным сожителем Виктором. Она приходила на работу с побоями разной степени заметности, и коллектив оживленно разбирал этот факт на атомы и молекулы, переворачивая его и так и этак. Но, конечно, со временем интерес коллег к их любовной драме поугас, за неимением экшена, ведь Лиза в полицию не обращалась и на работу приносила только синяки и ссадины, но не разборки.
А в понедельник приду я. Свежая кровь. Ещё и репутация среди сотрудников у меня, прямо скажем, не самая радужная. За глаза, да и в лицо тоже, я была прозвана занудой и выскочкой, а все потому что, я ни о ком не сплетничала, руководству кости не перемывала, да и вообще, называть меня общительным человеком было трудно. К тому же, моя дотошность и придирчивость сыграли со мной злую шутку, и в какой-то момент, Эмма Егоровна начала ставить всем в пример мои отчеты и и требовать делать так же безукоризненно. Понятно, что никого это нововведение не обрадовало, поскольку раньше мелкие косяки и опечатки начальница спускала с рук, списывая все на человеческий фактор.
Предвкушаю горячие споры и обсуждения. Свою пищу для разговоров коллеги в любом случае получат, даже несмотря на то, что я весь рабочий день сиднем просижу в кабинете. Просочиться туда незамеченной я все равно не смогу. Даже если приду раньше всех с первыми петухами, охранники на входе все равно растреплют все о моем внешнем виде нимфам из рекламного отдела, с которыми так любят гонять чаи в обеденный перерыв.
Поправив съехавшую повязку на носу, резко встала на ноги. Раскисать времени нет, нужно предпринять хоть какие-то меры по облагораживанию своего лица. Все уже не так плачевно, как было три дня назад, но последствия удара все же красуются под глазами. Синяки немного пожелтели, но все ещё заметны настолько, что просто замазать их тональным кремом пока не выйдет.
Отправилась на поиски мази, которую выписал врач, и которой я особо не пользовалась. Что ж, сейчас самое время выдавить на себя весь тюбик и надеяться на чудо.
На кухне обнаружилась Мирослава с ноутбуком в обнимку и сосредоточенным выражением на лице.
– Что это ты так усердно ищешь?– интересуюсь, заглядывая в шкафчик с лекарствами.
Мирослава сдула волнистый медный локон со лба и ожесточенно стукнула по клавише.