Припала спиной к стене, сделав вид, что нисколько не прислушиваюсь звукам в кабинете. Водитель отошел к подальше и там залип в телефон. Для него, по всей видимости, происходящее было обыденностью. Наверняка он часто становится невольным свидетелем таких выволочек со стороны шефа.
Вскоре все стихло и дверь резко распахнулась. Павел Алексеевич высунулся в коридор и, подцепив меня за локоть, втянул в кабинет.
– Как вас зовут? Должность?– потребовал он, не выпуская из своего захвата мою руку.
– А…Алиса Куницына. Бухгалтер.– я растерянно оглянулась на Петра Львовича, прижимающегося к стеллажу с бумагами, не понимая что происходит. Но тот сам на себя был не похож от испуга и не мог мне ничего ответить.
– Вот скажите мне, Алиса,–вновь привлек к себе внимание Демидов,– во сколько у нас начинается рабочий день?
– В девять утра.
Это мой голос такой? Больше не мышиный писк похоже.
– Смотри!– Павел развернул меня лицом к своему бледному заму.– Она знает. Так, может, её и поставим директором филиала, а?
Босс положил руку мне на лопатки и стал подталкивать к креслу Льва Петровича. Я пыталась тормозить, но он пер вперед, как таран и силы наши были неравны, а мои туфли скользили по гладкому паркету. Садиться в чужое кресло мне крайне не хотелось, а начальника явно не заботило мое мнение. Не знаю, впихнул бы он меня в это кресло или нет, когда до него осталось несколько шагов, в кабинет ворвался Олег с телефоном наперевес:
– Шеф, Оксана звонит. В офисе Климова ждут документы.
Павел Алексеевич на него отвлекся и, отпустив меня, выцепил взглядом нужную папку на столе и отдал ее водителю, который тут же исчез. Я напрягла память, силясь вспомнить, кто такой Климов, потому как фамилия знакомая. Сделала себе пометку посмотреть в базе.
Эскалация конфликта миновала, видимо босс перенастроился на рабочие задачи, стал задумчивым и отстраненным. Меня больше не трогал и усадить в директорское кресло снова не пытался. Он отослал зама погулять и уселся на его место сам, окинув меня тяжелым сканирующим взглядом.
– Как вы себя чувствуете? Вам нужно к врачу?– он указал на мой лоб и я сама впервые за все время о нем вспомнила. Как-то за всеми событиями набитая шишка совершенно затерялась.
– Эм… я в порядке. Думаю, врач не понадобится.
– Тогда я выпишу вам премию. В качестве компенсации за причиненный ущерб.
Я открыла рот, чтобы попросить ещё и отгул, но Демидов решил, что я собралась с ним спорить и оборвал жестким:
– Это не обсуждается.
Конечно не обсуждается. Кто в здравом уме отказывается от премии? Судя по реакции Павла Алексеевича, мой ум вызывал в нем сомнения. Ну да и ладно. Как говорила моя бабушка: «пусть хоть горшком назовут, а в печь не поставят». Главное – премия.
Босс вытащил из внутреннего кармана своего пиджака маленький блокнот и, подцепив сильными пальцами карандаш из подстаканника, принялся что-то там черкать. Я, воспользовавшись тем, что он занят, украдкой его разглядывала. Темно-русые волосы классически пострижены, на высоком лбу характерный залом, свидетельствующий о том, что его обладатель часто хмурится. Строгие карие глаза опущены и их прикрывают длинные, по-мужски прямые ресницы. Нос идеально ровный, как после ринопластики, но мне почему-то кажется, что моему начальнику просто повезло с генетикой. И он не похож на человека, который ляжет под нож в угоду чужим стандартам красоты. Следуя по лицу ниже, взгляд наткнулся на губы и… да, это были очень привлекательные губы. Не слишком полные и не тонкие, просто такие, как нужно.
В нем вообще все было будто выверено до мелочей. Все эти мелочи создавали общую картинку той идеальной до скрежета зубов идеальности, от которой окружающим становилось некомфортно.
– Если ко мне и моему водителю претензий у вас нет, – можете быть свободны.– низкий ровный голос мужчины вырвал меня из размышлений, сопровождающихся его разглядыванием. Я замешкалась, стало неловко.