– Я… все хорошо.– заставила себя пролепетать и перестать смотреть на него, как кролик на удава.– А, как ты?
До чего же глупый и унылый диалог. Кажется, я не зря сторонилась симпатий и флирта. Это так тяжело – придумывать, что сказать, чтобы не показаться неинтересным и понравиться собеседнику. И вот уже остатки самооценки машут тебе ручкой, а настроение катится вниз, будто на ледянке с сугроба. Возможно, моя мнительность мешает здраво реагировать на совершенно обычные вещи, но по-другому я не умею, как бы Мирослава не пыталась перепрошить мой мозг и сбросить все до заводских настроек.
– Супер. Мы…– Герман не договаривает и замолкает на полуслове, потому как в пространство между нами врывается взмыленный гитарист.
– Что вы, тухлые такие, как пенсионеры?– Слава задорно ухмыляется, неожиданно резко забрасывая руку мне на плечи, очевидно, желая растормошить.
У меня в горле встает ком. Мне не нравится такое панибратское поведение, резкое сближение и прикосновения человека, которого я не знаю. Неприятное чувство узлом скручивает внутренности, растерянность не позволяет просто попросить его отойти. Я понимаю, что для всех, – это всего лишь шутка, не стоящая того, чтобы заострять на ней внимание, и от того чувствую себя до одурения ненормальной. Застыв, словно каменное изваяние, бросаю взгляд на Мирославу. Она точно знает, что сейчас я на грани позорной истерики и как только до неё доходит, чего я от неё хочу, она делает шаг в нашу сторону. Но прежде чем девушка успевает оттолкнуть от меня своего друга, мое предплечье обхватывает Орловский и, одним движением выдергивает меня из его захвата. Тут же подтягивает к себе, но не прижимает к своему телу, оставляя между нами небольшое расстояние.
– Ты клешни-то свои не распускай, Славян.– ровно выговаривает ему музыкант, на что тот только ехидно скалится.
Наконец-то возвращается способность нормально дышать. Узел в животе потихоньку раскручивается и я начинаю успокаиваться, испытывая к Герману признательность, которую не знаю как выразить. Как он понял, что мне нужна помощь? Или это банальное мужское собственничество и соперничество? Но мы видимся всего лишь третий раз и вряд ли он испытывает ко мне подобные эмоции. Должна ли я поблагодарить? Вроде как, самый лучший вариант – свести все в шутку и не подавать виду, что такие мелочи настолько выбивают меня из равновесия. Пока я размышляю, украдкой вдыхая аромат парфюма Орловского, благо мизерная дистанция это позволяет, все единогласно решают, что расшаркивания можно считать оконченными и можно уже ехать.
– А мы что, с ними поедем?– резонно спрашивает Мира, капризно надув губы, когда Славик распахивает перед ней заднюю дверь Ауди.
– Только до места, а там я тебя в свою малышку пересажу,– развязно улыбнувшись, пообещал гитарист.– Садись, принцесса, а то все самое интересное пропустим.
Глава 16
Я с удивлением обнаружила, что заинтригована и даже немного взволнована. Все ведут себя так загадочно, но при этом чуть ли не подпрыгивают от нетерпения, выдыхая вместе с воздухом какое-то нездоровое количество эндорфинов. Мира, наконец, усаживается на заднем сидении и я иду к двери напротив. Мне кажется логичным, что раз Герман приехал с другом, то он и сядет с ним впереди, а мы девочками поедем сзади. Но мои умозаключения оказываются неверными, потому что Орловский тут же распахивает передо мной пассажирскую дверь и мне не остается ничего иного, кроме как заползти в теплый салон на место рядом с водителем. Через несколько минут мы уже покидаем узкий, заставленный автомобилями двор и едем почему-то в сторону выезда из города.
Позволяю себе растечься на мягком сидении под мерное урчание мощного двигателя. Манера вождения Германа настолько плавная и уверенная, что я бы, наверное, заснула, если бы не хохот и повизгивания с заднего сидения. Орловский периодически бросает на громкую парочку взгляды в зеркало заднего вида и на его губах блуждает легкая улыбка, словно за нашими спинами бесятся не взрослые люди, а дети в песочнице.