– Я! – завопила Мирослава, подпрыгивая на месте.
Но Славик рядом с ней не проявил такого же энтузиазма, уставившись на Орловского с удивлением.
– В смысле, вторыми?
– А что? – тут же вскинулся музыкант.– Это хороший результат.
– Хороший. Но не для того, кто всегда приходил первым.
Герман бросил на меня мимолетный взгляд, который тут же перевел на друга и свел брови, будто убеждая того умолкнуть. Я замерла, словно мышь под веником, боясь вздохнуть.
– Ну все, поехали уже! – вмешалась Мира, решительно утягивая гитариста прочь.– Я хочу веселиться!
– Мы в «Медузу»? – крикнул Герману блондин, которого уже утащили на значительное расстояние.
Орловский ответил утвердительно и мы двинулись к выезду с полигона, огибая беснующиеся компашки. Сзади пристроился вырвиглазный Мустанг Славы и, вглядевшись в боковое зеркало, я различила в салоне Мирославу, которая эмоционально жестикулируя отчитывала водителя, как нашкодившего ребенка.
Я догадывалась о причинах этой выволочки, уже понимая, что гитарист ненароком бросил мне прямо в лоб то, что она сама хотела мне разъяснить дома. С использованием своих заумных терминов и аллегорий. И, откровенно говоря, была даже рада, что узнала о поступке Германа вот так, случайно. Выигрывая каждую гонку, в этот раз он нарочно спасовал, видя, что я и так напугана. С чего-то он решил, что оно того стоит. Принес в жертву свои амбиции или проявил присущий ему альтруизм. Я не знала, какая именно причина была верной, но от самого осознания, что для меня впервые кто-то совершил такой поступок, в животе что-то трепетно сжималось и громко екало.
Мы выехали на пригородную дорогу и темнота вокруг вновь стала всеобъемлющей. Колеса едва слышно шуршали по ровному покрытию и даже не верилось, что они способны издавать такой оглушающий визг, как во время заезда.
– Скажи…– хрипло начал Орловский и, откашлявшись, продолжил. – Кем ты хотела стать в детстве? Я имею в виду, у тебя классная профессия, но маленькие девочки навряд ли мечтают о бухучете.
Я рассеянно моргнула, не ожидая подобного вопроса.
– У меня никто никогда не спрашивал. Поэтому я не думала об этом. Пошла по пути наименьшего сопротивления.
– А если бы спросили, что бы ты ответила?
Серые глаза впились в мое лицо проницательным взглядом, от которого в груди появилось ощущение затягивающегося узла.
– Ты не поймешь, наверное. – усилием воли я заставила свой речевой аппарат вновь начать воспроизводить звуки.– Но, когда точно знаешь, что ничего не добьешься, – не терзаешь себя напрасными мечтами.
– Я понимаю.– твердо ответил Герман, но я не спешила верить.– Но я не верю, что ты так думаешь о себе.
– Почему?
– Потому что… потому что ты особенная. Ты смогла бы добиться всего, если бы захотела.
Дыра в моей душе заболела с такой силой, что из горла вырвался всхлип. Зачем он это говорит? Разве он не видит, какая я пришибленная неудачница? Замкнутая, зажатая и со странностями. Неуверенная в себе и вообще ни в чем в своей жизни. Да даже на контрасте с самим собой, ему должно было быть это видно.
– Этого тебе тоже никто не говорил?– спросил он бесстрастным тоном, в котором я не уловила насмешки.
– Нет..
– Люди иногда слепы.
Вот такая простая философия.
Мне хотелось возразить, что, вероятнее всего, слеп именно он. Но вся моя боль, поднятая со своих глубин, будто камешки со дня моря во время прилива, не позволяла сделать и вздоха. В конце концов, я просто промолчала, сделав вид, что всерьез задумалась над его умозрительными высказываниями.
Мы въехали в город и стало гораздо проще отвлекаться на огни вывесок и редких запозднившихся прохожих. На светофоре жёлтый Мустанг играючи обогнал Ауди, на следующем это же повторил уже Герман, и в таком соревновательном темпе мы добрались до ночного клуба «Медуза Горгона», о котором говорили парни.
Парковка была забита под завязку автомобилями желающих отдохнуть, на входе толпилась компашка ярко разодетых девиц, которым почему-то не позволяли войти. Я с любопытством оглядывалась, гадая, чего мне ждать от второго в жизни похода в клуб, испытывая что-то между азартом и апатией.
Так как, Ауди Германа была довольно высокой, он помог мне выйти и я спрыгнула прямо в его объятия. Которые были чуть более долгие и крепкие, чем этого требовалось, чтобы поддержать девушку, выходящую из автомобиля. Но мне было все равно. Руки были надежные, грудь теплой, а разница в росте очень умильной. Так, зачем все портить? Один вечер без самобичевания я могу себе позволить? А со всем прочим разберусь завтра. К тому же, у меня для этого личный психотерапевт есть.