— Вот уж кого меньше всего ожидала увидеть, — усмехнулась Ария, стряхнув пепел в сторону.
Дария улыбнулась — осторожно, тепло, но в глазах мелькнул лёгкий упрёк. Ария заметила этот взгляд, глубоко затянулась и, выдыхая дым в сторону, покачала головой:
— Никогда, слышишь? Никогда не бери с меня пример. — Она чуть наклонилась вперёд, и в её голосе появилась твёрдость. — Курение — гадость. Очень вредно.
Дария прикусила губу, но кивнула, как будто принимала серьёзное обещание. В их взглядах возникла тёплая искорка доверия: как будто этот маленький секрет, обмен репликами у входа, связывал их чем-то большим, чем случайная встреча. Ария глубоко затянулась, и тонкая струйка дыма медленно потянулась вверх, растворяясь в прохладном ночном воздухе. На миг её лицо подсветил фонарь, и Дария заметила то, что раньше скрывал полумрак: тонкий шрам на лбу певицы, будто след от давнего сражения, и свежие синяки на шее — мрачные метки недавней стычки. Девочка невольно задержала взгляд, но Ария, словно почувствовав его, чуть повернула голову и легко, почти шутливо заметила:
— Знаешь, у тебя обалденный вкус. Комбинезон просто огонь, выглядишь потрясающе.
Дария смутилась, щеки её слегка зарумянились, и она улыбнулась так искренне, что на секунду стала похожа на маленькую девочку, а не на юную барышню с усталым взглядом.
— Спасибо… — тихо сказала она, опустив глаза. — Но… я тоже хочу кое-что подарить вам. Можно?
Ария бросила последнюю затяжку, медленно выдохнула дым вверх, раздавила окурок о камень и выпрямилась. Её глаза блеснули мягкой теплотой.
— Конечно, можно.
Дария потянулась к маленькому кармашку сбоку коляски, пошарила там пальцами и достала аккуратный ободок с кошачьими ушками, украшенными серебристыми нитями.
— Я… знала, что вы сегодня придёте, — призналась она, протягивая подарок. — Очень хотела подарить.
На губах Арии появилась неожиданно нежная улыбка. Она взяла ободок в ладони, разглядывая, как будто это был драгоценный артефакт, и чуть покачала головой.
— Это очень красиво. Спасибо, обожаю такое аксессуары, — сказала она с теплотой. — Но, пожалуй, пора возвращаться.
Дария кивнула, стиснула губы, но глаза её светились от счастья. Ария легко надела ободок на голову, и теперь её строгий образ с косухой и сигаретным дымом резко контрастировал с забавными кошачьими ушками. Она усмехнулась, и, став за спину инвалидной коляски, крепко ухватилась за ручки.
— Поехали, малышка. Пусть посмотрят, как мы умеем входить красиво, — подмигнула она.
И, не дожидаясь ответа, уверенным движением направила Дарию обратно в зал, где шумели прожекторы, и публика ждала следующего удара по струнам.
Глава 13
Леон сидел в удобном кресле у самой кромки VIP-зала и сдержанно обводил взглядом толпу гостей. Вино в бокалах, смех, шелест дорогих костюмов и платьев — всё это сливалось для него в одно и то же: слишком много лоска, слишком много показного блеска, за которым прятались пустота и тщеславие. Он видел таких людей сотнями, и каждый раз испытывал одно и то же ощущение усталости.
Взгляд его задержался на сцене, где группа «АрТаТа» рвала струны. В центре, как всегда, сиял Вадим. Его харизма была неоспорима: вытянутые в небо вокальные партии, напряжённые мышцы на шее, каждый жест рассчитан так, чтобы перетянуть всё внимание зала на себя. И ведь получалось. Толпа, хоть и не бурлила от восторга, но всё равно тянулась к нему глазами.
Леон невольно прищурился, всматриваясь в фигуру певца. «Как бы он смотрелся в проекте Хелен?» — мелькнула мысль. Он почти видел этот образ: холодная сцена, мощные световые конструкции, и Вадим — как лицо целого направления. Но сомнения грызли изнутри: слишком много в этом парне было самодовольства, слишком мало искреннего пламени.
Рядом тяжело вздохнул Рауф. Леон повернул голову, вопросительно приподняв бровь.
— Что? — коротко спросил он.
Рауф мрачно улыбнулся, чуть скривив губы.
— Рокеры нынче не те. Нет огонька, нет того бешеного ритма, ради которого люди когда-то жгли себя на сцене.
— Конкретнее, — спокойно сказал Леон.
Рауф покосился на сцену и чуть качнул головой в сторону Вадима.
— Взять хотя бы этого. Вадим. Солист. Да, харизма у него есть. Но знаешь, что самое мерзкое? Он встречался с Мороком. А потом отнял у неё и творчество, и группу. Вот и выступает теперь с чужими песнями, будто его собственные.
Леон заинтересованно приподнял бровь, глаза его блеснули холодным светом.
— Хм. Любопытно. Значит, песни не его?
— Не его, — кивнул Рауф. — Морок писала. А он просто присвоил.
Леон откинулся в кресле, сцепив пальцы на груди, и заговорил тоном человека, в голове которого уже складывается план.
— Если это так… всегда можно попробовать отсудить права. Вернуть их настоящему автору. Тогда, возможно, Морок станет мне кое в чём обязанной. А там… глядишь, и согласится помочь с проектом Хелен.
Рауф покачал головой, нахмурившись.
— Звучит красиво. Но вы хоть слышали, как она поёт?
Леон чуть улыбнулся краем губ.
— Нет. Пока не довелось.
— Тогда вам стоит это услышать, — с нажимом сказал Рауф. — Поверьте, это не просто голос. Это… будто кто-то обнажает душу до костей.
Леон на миг задумался, а потом медленно кивнул.
— Моя дочь… она без ума от неё. Значит, в этой женщине действительно что-то есть.
И впервые за вечер он посмотрел на сцену не глазами холодного бизнесмена, а человеком, которому стало интересно. Леон, еще раз обдумывая слова о дочери и ее восторге от Морока, перевел взгляд в глубину зала. Толпа шумела, переливалась блеском украшений и бархатных тканей, но довольно быстро он заметил знакомое лицо. Дария — сияющая, окружённая несколькими людьми, о чём-то весело болтала, жестикулируя и смеясь. Леон чуть смягчился в выражении лица — дочь выглядела счастливой, и это невольно согревало. Но затем его внимание резко переключилось. Рядом с Русланом стояла девушка. Чёрная кожаная куртка плотно облегала её фигуру, под ней белая укороченная майка ярко подчеркивала контраст. Узкие кожаные штаны с дерзкими прорезями на коленях придавали образу хищную небрежность. Длинные, словно стекающие по плечам волны чёрных волос отливали багряными прядями, подсвеченными светом прожекторов. На тонкой шее — чокер с металлическими элементами и несколько ожерелий, на руках браслеты и цепочки, поблескивающие при каждом движении. Лицо — слишком выразительное, чтобы оставаться незамеченным: яркие глаза с огненным акцентом макияжа, губы, очерченные мягко и в то же время вызывающе. И поверх всей этой роковой эстетики — милый, почти детский ободок с кошачьими ушками. Контраст выглядел настолько абсурдно-завораживающим, что Леон даже не сразу поверил своим глазам.
Он толкнул локтем Рауфа, не сводя взгляда.
— Это она? Морок?
Рауф, чуть прищурившись, посмотрел в указанную сторону. Сначала хмыкнул, потом расплылся в улыбке и энергично закивал.
— Она. Вот она. И рядом её друг — Руслан.
Леон коротко выдохнул, как будто подтвердил собственные подозрения.