— Поговори с Оуэнном. Возможно, это самый быстрый способ решить вопрос с авторским правом.
Девушка подалась вперёд. Тонкие пальцы легко коснулись его лица — короткое, едва ощутимое прикосновение. В её глазах блеснул озорной огонёк, а голос стал мягким, почти шёпотом:
— Я услышала тебя между строк.
Она задержала взгляд, будто намеренно растянула этот миг, а потом медленно отстранилась, встала и, не оглядываясь, отправилась в спальню.
Руслан остался один, сидя в тишине. Он слышал, как тихо хлопнула дверь спальни, и на секунду закрыл глаза, сжимая кулаки. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. В каждом нерве горело желание пойти за ней, шагнуть туда, к её дыханию, её теплу…
Но вместо этого он поднялся, как в тумане прошёл к дивану и рухнул на него, сцепив руки на груди. Дерматин под ним заскрипела. Руслан смотрел в потолок, пытаясь совладать с собой, и с горечью понимал: даже лёжа на расстоянии, он слышит её шаги в памяти, её голос в ушах.
Руслан медленно закрыл глаза, и волна тяжёлого, разжигающего изнутри возбуждения накатила, заполнив каждую клеточку. Он старался отгонять ненужные мысли о её хрупком теле, о тонких запястьях, о линии плеч под его рубашкой. Но чем сильнее гнал их, тем ярче они вспыхивали, словно в насмешку.
Он резко перевёл дыхание, пытаясь ухватиться за другое — за рациональное. Леон Оуэнн. Насколько опасно может быть связываться с ним? Человек с деньгами, властью, связями… такие не терпят отказа. И если Ария попадёт под его крыло — кем она станет? Свободной артисткой или марионеткой в дорогих руках? Руслан криво усмехнулся, открыв глаза в темноту. Свобода… вот что было для неё самым дорогим. Свобода и сцена. Может, именно из-за этого психует Вадим? Мысль о нём обожгла неприятно. Формально считалось, что они пара. Публика верила, пресса поддерживала этот образ. Но Руслан слишком хорошо помнил слова самой Арии. Эти её сухие, почти усталые признания, что их «отношения» напоминали скорее воскресные прогулки или совместные репетиции. Ни заботы, ни нежности.
Они были как соседи — случайные попутчики в одной квартире. И уже тогда, сдержанно, словно вскользь, Ария жаловалась на его вечное желание, на то, что Вадим будто считал её обязанной. И именно тогда Руслан узнал: она не спит с ним. Никогда не спала.
В тот момент его сердце, словно тяжёлый камень, сбросило часть груза. Он помнил, как это обрадовало его до абсурда. И сейчас эта мысль снова грела.
Руслан улыбнулся в темноте. Его дыхание выровнялось, напряжение чуть отступило.
— Мы будем вместе, принцесса, — подумал он. — Обещаю.
Он позволил себе впервые за долгое время просто поверить в это. И с этой верой медленно провалился в сон.
Глава 16
Леон сидел в своём просторном кабинете, будто заключённый в стеклянный аквариум: панорамные окна, блеск ночного города, подсветка, отливающая золотом по лакированным панелям. Но вся эта красота не приносила ему покоя. Бессонница цепко держала, словно ледяная рука на горле. На столе догорала дорогая сигара, кофе остывал, а Леон, задумчиво сжав пальцами виски, ждал отчёта.
Рауф приехал без опозданий, как всегда. Тяжёлый, степенный, он умел держаться сдержанно даже в самой щекотливой беседе. Теперь он сидел напротив, пролистывая аккуратно составленное досье.
— Я попытался надавить на Руслана, — сказал Леон, ломая паузу, и его голос отразился от стен, будто это был зал суда. — Хотел, чтобы он уговорил Морок.
Рауф поднял глаза, чуть повёл плечами, его усмешка была суха:
— Руслан для неё важен, да. Но не настолько, как может показаться. Его слово весит, но не решает. Ария слишком упряма.
Леон медленно откинулся в кресле, пальцами постукивая по подлокотнику, будто взвешивая услышанное.
— Хорошо. Что ты накопал на Морок? — спросил он, и глаза его блеснули хищным интересом.
Рауф откашлялся, поправил листы, хотя знал их уже почти наизусть.
— Родилась в маргинальной семье, из тех, что обществом осуждаются и порицаются. Алкоголь, скандалы, нищета… всё, как по шаблону. Вскоре её спихнули на бабку. От неё, похоже, и привычка курить. Хотя в семье, где сигарета была частью завтрака, неудивительно.
Леон молча хмыкнул, в глазах мелькнуло что-то вроде насмешки.
— Съехала от бабки рано, — продолжил Рауф. — Устроилась на работу. Подрабатывала, где придётся, пока не примкнула к панк-группе. Потом уже сделала себе имя. Но… — он чуть нахмурился, подчеркнув слово, — скандалы тянутся за ней хвостом. Ария то и дело высовывалась в дела, которые лучше было обходить стороной. Разоблачения бизнесменов, какие-то мутные истории с клубами, конфликты с чиновниками. Врагов у неё — больше, чем друзей.
Рауф положил папку на стол и чуть наклонился вперёд, его голос стал тише:
— Скажем так: «ни дня без мордобоя». Чудо, что дожила до двадцати шести. По-настоящему везучая девчонка.
Леон слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах разгорался интерес, как у коллекционера, увидевшего редкий экспонат. Он снова затянулся сигарой, выпуская кольцо дыма.
— Везучая, значит… — протянул он, с лёгкой усмешкой. — Таких судьба любит. Таких судьба ведёт к вершине.
Рауф тихо хмыкнул, откинувшись на спинку кресла, и пальцем постучал по закрытой папке.
— В какой-то мере она уже на вершине, — сказал он, голос был спокойный, но с оттенком уважения. — При всех её проделках репутация у Арии белая. Чистая, как снег. Ни скандалов с продажностью, ни грязи с фальшью. Всё, что о ней говорят — подтверждается её делами. И костяк её аудитории держится именно за это: за её честность. Они знают, что Морок никогда не играет на публику.
Леон чуть приподнял подбородок, вслушиваясь.
— Сейчас, насколько я понял, у неё есть какой-то пассивный доход, — продолжил Рауф. — Благодарность одного блогера за помощь, видимо, какая-то доля от его прибыли. Но это капли. Для неё творчество — всё. Музыка для неё как кислород.
В глазах Леона мелькнул интерес, пальцы неторопливо перебирали зажигалку, словно счётчик, отмеряющий время.
— Вадим… — Рауф чуть поморщился. — Бывший парень и бывший участник группы. Он спровоцировал скандал: вывалил в сеть откровенное видео с ней. Подумал, что потопит её. Но вышло наоборот: публика захейтила его, а репутация Морок почти не пострадала. Но… сама Ария говорила, что несколько музыкальных предложений сорвались. Может, именно потому, что Вадим успел оформить авторские права на её творчество и перекрыл ей воздух.
Тишина кабинета стала вязкой. Леон медленно провёл рукой по подбородку, глаза его сузились.
— Получается, — протянул он, — девушка неординарная. Сильная. Волевая. Таких мало.
Он замолчал, затянулся сигарой, и дым лениво пополз вверх, отражаясь в бликах ночного города.
— Князев… — наконец спросил Леон, обернувшись к Рауфу. — Он вышел из отпуска?
— Да, — кивнул Рауф. — Миша уже занимается её делом. Но… — он сделал паузу, чуть скривив губы, — ранее с ним связался Руслан.
Леон поднял бровь, глаза его вспыхнули интересом.
— Руслан, значит… — протянул он, и в голосе прозвучала смесь любопытства и осторожности.
Рауф, привычно поправив галстук, чуть склонился вперёд:
— Князев, между прочим, в долгу перед Русланом. Ты же знаешь, Орлов не любит просить, а тут впервые обратился за помощью. И Миша, конечно, не отказал.