— Знаешь, папа… мне очень нравится Ария.
Леон слегка приподнял бровь.
— Почему же ты раньше об этом не говорила?
Дочь пожала плечами, будто отвечая что-то само собой разумеющееся:
— Мы ведь редко видимся. Да и… я не хочу тебя беспокоить своими размышлениями. У тебя всегда столько забот.
Леон чуть склонил голову, разглядывая её, и тихо спросил:
— Чем же она покорила тебя, эта Морок?
Дария задумалась. Несколько мгновений в комнате стояла тишина, только тихо тикали часы на стене. Потом она посмотрела прямо на отца и спокойно сказала:
— Она может отдать последнее, чтобы спасти чью-то жизнь. Поэтому она богаче, чем мы с тобой.
Леон молчал, переваривая услышанное. В её словах звучала простая правда, и от этого стало особенно тяжело. Он сделал медленный вдох и после паузы признался:
— У меня был разговор с Русланом. Он сообщил… на Арию было совершено покушение.
Дария вздрогнула, глаза её расширились.
— Что?..
Леон тут же поднял руку, успокаивая:
— Она жива. Идёт на поправку. Всё под контролем.
Дария выдохнула, чуть ссутулившись, будто сбросила груз, и долго молчала.
— И ещё… — продолжил Леон, — она советовала мне провести расследование по делу Хелен. И я нанял детективов.
Дария внимательно посмотрела на отца, в её глазах промелькнула благодарность.
— Спасибо, что рассказал. Спасибо, что честно.
Леон слегка кивнул, и в эту секунду поймал себя на странной мысли. Ария будто ворвалась в его жизнь без спроса, смела привычные устои, встряхнула его и Дарию, оставив слишком заметный след. И это было… странно. Даже тревожно.
После ужина Леон проводил Дарию до её комнаты. Он терпеливо помог дочери переодеться, поправил одеяло и тихо пожелал спокойной ночи. Дария улыбнулась сквозь сонливость и едва слышно прошептала:
— Спасибо, папа…
Он задержался на секунду у двери, глядя, как её дыхание становится ровнее, а потом медленно вышел в коридор.
Вернувшись на кухню, Леон застал Рузвельта за привычным делом — дворецкий методично убирал грязную посуду, аккуратно раскладывая всё на места. Казалось, в его движениях была какая-то особая музыка — спокойная, размеренная. Леон остановился у дверного косяка и, неожиданно даже для себя, спросил:
— Рузвельт… что вы думаете о Мороке?
Дворецкий, не прекращая движения, улыбнулся уголком губ, словно этот вопрос не стал для него неожиданностью.
— Она очень хорошая девушка, сэр, — сказал он мягко. — Правильная и дерзкая. Умеет держать себя и мир вокруг в тонусе.
А потом вдруг тихо рассмеялся:
— Удивительно, но у неё с Хелен много общего.
Леон нахмурился. В его мыслях Хелен и Ария стояли по разные стороны мира: утончённая, светская Хелен и взрывная, резкая Морок. Он покачал головой, не находя схожих черт, но спорить не стал. Тень сомнения поселилась внутри — может, Рузвельт видит то, чего он сам не хочет замечать?
Леон устало вздохнул и поднялся в свою комнату. Коридоры особняка были тихи, лишь редкий скрип паркета под его шагами отзывался в ночи. Он шел медленно, думая о словах дочери. Дария редко о чём-то просила, а сегодня её просьба звучала так искренне, что Леон не мог её игнорировать.
В памяти всплыл недавний разговор с Орловым. Тогда, едва узнав о нападении, Леон не раздумывая перевёл деньги на оплату лечения Арии. ВИП-палата, персонал, лекарства — всё лучшее, что могла предложить больница. Даже Орлову он выдал «премию» за проведение операции, не скрывая надежды, что тот, в свою очередь, сможет уговорить Морок принять его предложение.
Но теперь… Леон всё чаще ловил себя на мысли, что дочь права. Он был достаточно богат, чтобы позволить себе этот проект без оглядки на выгоду. И, возможно, это действительно должно быть не делом бизнеса, а чем-то большим — памятью о Хелен, будущим для Дарии… и, может быть, шансом для Морок.
Оуэнн толкнул дверь в свою спальню, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла. Мысли продолжали давить. Он понимал: проект уже не просто часть наследия Хелен — он становится чем-то личным для него самого.
Глава 26
Ария провела языком по сухим губам и внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале гримёрки. Лицо было немного бледным, но взгляд оставался твёрдым. Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза, чувствуя, как лёгкая слабость и головокружение накатывают волнами, но боли в ране почти не было — лишь неприятное тянущее ощущение, будто напоминание о случившемся.
Она снова открыла глаза, всмотрелась в себя и на секунду задумалась: как Руслан отреагирует на её предложение? Примет ли или оттолкнёт? Ответа она так и не находила, и это раздражало. Махнув рукой, Ария резко встала, поправила кожанку и вышла из гримёрки.
Музыка ударила в уши гулкой стеной. В зале выступал очередной коллектив, и толпа неформалов отрывалась, подпрыгивая в ритм гитар и барабанов. Ария осторожно пробиралась сквозь людей, избегая лишних толчков, хотя каждый шаг давался ей нелегко.
Добравшись до барной стойки, она сразу увидела его. Руслан сидел на высоком стуле, локоть облокочен о барную стойку, взгляд устремлён куда-то в пустоту. Он выглядел собранным и в то же время отрешённым, словно в голове прокручивал тысячи мыслей.
Ария невольно улыбнулась. В который раз она отметила, что для врача он был слишком уж сексапильным — его спокойная сила, суровость и внутренняя сосредоточенность делали его чертовски притягательным.
Руслан чуть повернул голову, заметив её рядом, и бровь едва заметно дрогнула, когда Ария не села на соседний стул, а склонилась ближе, встав на цыпочки. Её голос прозвучал мягко, обволакивающе, с игривыми нотками:
— У меня есть просьба к тебе…
В его холодных глазах, словно отражающих глубину бездны, не было ничего, кроме спокойствия и привычной собранности. Ария медленно провела кончиком языка по губам, точно подчёркивая свои слова.
— Ты же сам сказал, что я могу обратиться к доктору, если понадобится. А для меня самый главный доктор — это ты, Рус.
На его лице появилась тень напряжения. Мужчина чуть нахмурился, но в следующую секунду тихо, почти шёпотом, произнёс так, что услышала только она:
— Чего ты хочешь?
Она не отвела взгляда, прямо и открыто посмотрела ему в глаза, и её ответ прозвучал просто, но от этого только сильнее ударил по нему:
— Хочу тебя.
Руслан замер, будто время вокруг оборвалось. Повисла тягучая, острая пауза. Его пальцы чуть дрогнули, и большой палец коснулся её подбородка, приподняв, заставив встретиться глазами ещё ближе. Его голос, низкий и охрипший, прозвучал так, будто давался ему с трудом:
— К тебе или ко мне?
Ресницы Арии дрогнули, дыхание сбилось, и она прошептала, срываясь в признании:
— Я не могу больше ждать.
Этого было достаточно. Они поняли друг друга без лишних слов. Руслан решительно взял её за руку, его шаг был быстрым, уверенным, а её пальцы сжались на его ладони. Толпа, гул, свет прожекторов — всё перестало существовать.