Послышался мягкий скрип двери, шаги — и сильные руки обвили её талию. Тепло накрыло её так же неожиданно, как и голос Руслана:
— Стоило бы бросать курить, — негромко, почти в ухо.
Ария улыбнулась, не оборачиваясь:
— У меня нет сил спорить.
Он чуть усмехнулся, коснувшись губами её макушки. Она выдохнула в темноту серый дым и после паузы сказала:
— Похоже, я у тебя в долгу.
— У меня тоже давно близости не было, — спокойно ответил он. — И с тобой… хорошо. Так что долг можно оплатить в другой валюте.
Она тихо хмыкнула, улыбаясь, и впитывала его тепло, словно пытаясь запомнить это ощущение. Но потом, решившись, спросила:
— О чём ты целый день думаешь?
Руслан медленно выдохнул.
— Это неважно.
Ария резко обернулась, всматриваясь в его лицо.
— Почему у тебя нет отношений?
Он ответил без колебаний, глядя прямо в её глаза:
— Я постоянно пропадаю в больнице. Не каждая согласится ждать и мириться с этим.
Тишина накрыла их снова, но теперь она была наполнена чем-то большим, чем просто сигаретный дым. Ария не сдавалась. Она пристально смотрела на него, не отпуская тему:
— А если честно? — её голос был мягким, но требовательным. — Это только про больницу?
Руслан нахмурился, отвёл взгляд, а потом всё же признался:
— Иногда… я сам себе не позволяю роскоши отношений. Слишком много ответственности. Слишком много боли видел, чтобы рисковать ещё и чужим сердцем.
На секунду повисла тишина. Ария вдруг тихо рассмеялась, пряча в смехе лёгкое волнение:
— Ну, ради такого секса с тобой, доктор, я готова бегать за тобой с матрасом наперевес.
Она почувствовала, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Его руки уверенно скользнули вверх и легли на её грудь.
— Обойдёмся и без матраса, — сказал он с хрипотцой.
Ария быстро щёлкнула пальцами, выбросив недокуренную сигарету за перила, и уже в следующий миг повернулась, впиваясь в его губы жадным, страстным поцелуем. Руслан крепко прижал её, развернул и увёл обратно в квартиру, не оставляя ни малейшего шанса на сомнение.
Ночь снова вспыхнула яркой искрой — стонами, сбивчивым дыханием, горячими прикосновениями и волнами удовольствия. Их страсть была безудержной, сметающей всё, что мешало. Остаток ночи принадлежал только им.
Когда удовлетворённая Ария уснула на его плече, Руслан ленивыми движениями поглаживал её спину. Его взгляд был прикован к темноте потолка, но мысли текли в прошлое.
Он помнил тот момент в клубе, когда она произнесла: «Хочу тебя». Руслана тогда почти переклинило — в глазах потемнело, дыхание сбилось, он был готов наброситься на неё прямо там, не дожидаясь ни секунды. Но он знал: так нельзя. Она только что прошла через покушение, перенесла операцию, её тело ещё слишком слабо. Он боялся навредить, боялся, что его страсть окажется разрушительной.
Но Ария… она отзывалась на каждое прикосновение, дрожала под его ладонями, сгорала от желания вместе с ним. Их тела будто нашли друг друга, сложились в единое целое, идеально подходя друг другу. И Руслан впервые подумал, что из той самой френдзоны, в которой он столько времени находился, выбраться будет куда проще, чем казалось раньше.
Он поймал себя на улыбке, когда почувствовал, как Ария сонно ткнулась носом ему в шею, доверчиво, по-детски. Руслан наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал её в макушку. В этот момент он понял, что готов на многое, лишь бы это ощущение тепла не исчезло.
Руслан не заметил, как уснул, а проснулся от тихой возни на кухне. Несколько секунд он лежал, прислушиваясь к звукам — мягкое шуршание, стук посуды, тихое жужжание кофемашины. Комната уже заливалась утренним светом. Он медленно поднялся, натянул футболку и босиком прошёл по коридору.
На кухне Ария возилась у плиты: то проверяла тесто, то что-то листала в смартфоне, то включала кофемашину. На столе уже лежала разложенная форма для коврижки, и Руслан сразу понял, что именно она решила приготовить. Коврижка по бабушкиному рецепту. Она делала её редко — только когда было настроение. И от этого зрелища его сердце почему-то приятно сжалось.
Он задержался на пороге, не спеша выдавать своё присутствие. Утренняя Ария, растрёпанная, в его футболке, с бледным светом на лице выглядела необычайно нежно. В её облике сквозили следы минувшей ночи — легкие засосы на шее, тонкие полоски, оставленные его нетерпеливыми поцелуями. Руслан вдруг ощутил лёгкий стыд: словно вёл себя как подросток, ставя отметины, будто хотел показать всему миру — она моя.
Ария вдруг медленно повернулась и вздрогнула, заметив его.
— Ты очень тихо подкрадываешься, — усмехнулась она, поправив прядь волос.
Руслан шагнул ближе и сдержанно улыбнулся:
— А ты… очень милая. Мне приятно просто смотреть.
Ария смутилась, быстро отвела взгляд к коврижке и, будто желая сменить тему, коротко сказала:
— Садись завтракать.
Руслан кивнул, но взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем стоило.
Глава 28
Леон сидел за массивным дубовым столом, заваленным папками, и в который раз пробегал глазами первые отчёты, принесённые частным агентством. Бумага шуршала в пальцах, а каждая новая строка врезалась в память, оставляя неприятный привкус. Он чувствовал, как внутри нарастает тугая, вязкая тяжесть — то, чего он не хотел признавать: Ария оказалась права.
В этих аккуратно собранных документах, среди сухих формулировок и отметок, вдруг проступала пугающая истина. Со смертью Хелен всё было не так просто. Протоколы экспертиз — с явными несостыковками, медицинские заключения — будто написанные по шаблону, местами прямо подчищенные. Даты расходились, показания свидетелей внезапно менялись, а некоторые подписи и вовсе выглядели подделанными. Всё это слишком походило на чью-то искусно подтасованную игру.
— Мы проверяли отчёт трижды, — сказал детектив, сидевший напротив. Он был мужчиной средних лет, с лицом, которое в толпе не задержало бы на себе взгляд. Серая куртка, потертая папка под мышкой, и этот голос, спокойный и низкий, как будто чуждый любым эмоциям. — Чем дальше мы копаем, тем очевиднее: официальная версия… мягко говоря, хромает. Я продолжу вести расследование.
Леон поднял на него взгляд. Несколько секунд он молчал, словно пытаясь собрать слова в единое целое, но потом лишь коротко кивнул.
— Делайте, — выдохнул он хрипловато.
Детектив закрыл папку, поднялся и, не прощаясь, направился к выходу. Его шаги звучали размеренно, будто отмеряли время до следующего откровения. Щёлкнул замок, дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тяжёлая тишина.
Леон медленно опустил голову, провёл ладонью по лицу, чувствуя, как виски ноет от напряжения. Всё тело словно налилось свинцом. Ария говорила правду. Смерть Хелен не была случайностью.
Он поднял глаза и наткнулся на фотографию в серебристой рамке. На неё он смотрел каждый день, но сейчас — будто впервые.
Хелен. Женщина с утончённым лицом, с нежной кожей и лёгким румянцем на скулах, казалась живой даже на фото. Её волосы отливали мягким розовым сиянием, струились по плечам, играя светом, словно лучи заката задержались в них навсегда. Глаза — глубокие, ясные, полные жизни, с лёгкой дерзкой искоркой, которая всегда подкупала его с первых минут их знакомства. Она умела улыбаться так, что весь мир замирал; её губы, чуть приподнятые в уголках, излучали тепло и женственность. На фото она была в светлом костюме, который подчёркивал её изящные линии и придавал облику благородную строгость.