Он медленно провёл пальцами по стеклу, словно мог коснуться её щеки, как раньше. Когда-то они были прекрасной парой. Он вспоминал, как она смеялась, как обнимала его за шею, как спорила, доказывая своё. И теперь выходило, что у него её отняла не слепая судьба, не холодный случай, а чья-то чужая жадность, чьё-то корыстное решение.
— Кто?.. — вырвалось у него шёпотом, и комната отозвалась пустотой.
Леон тяжело выдохнул и откинулся в кресле. Внутри кипела ярость, но снаружи он оставался неподвижен. Ария, его дочь, увидела то, чего он сам так долго не хотел замечать. Он был должен ей. И был должен Хелен.
Он поднял фотографию, посмотрел в её глаза — такие живые, такие близкие.
— Я найду, — произнёс он тихо, но уверенно. — Обещаю.
Леон ещё долго сидел в кресле, тяжело обдумывая услышанное от детектива. В какой-то момент он наклонился вперёд, взял в руки смартфон и медленно пролистал контакты. Секунда нерешительности — и палец нажал на номер больницы. В динамике прозвучали короткие гудки, и вскоре спокойный женский голос из регистратуры ответил:
— Добрый день, слушаю вас.
— Это Леон Оуэнн, — сказал он, стараясь сохранить обычную уверенность в голосе. — Хотел бы узнать о состоянии Кинзбурской Арии.
Было слышно, как девушка торопливо что-то проверяет по базе.
— Кинзбурская? Да, — в её голосе мелькнуло лёгкое замешательство, — но она уже выписалась.
Леон резко поднял голову, сжав смартфон крепче.
— Выписалась?.. Как так? Это слишком быстро.
— Так распорядился её лечащий врач, — объяснила девушка, неуверенно понизив голос.
Леон выдохнул через нос, сдерживая раздражение. Орлов не стал бы рисковать пациенткой просто так. Если он выписал Арию, значит, были причины.
— Понял. Спасибо, — коротко сказал он и сбросил вызов.
Едва экран телефона погас, Леон снова посмотрел на список контактов. Несколько секунд думал — стоит ли. Но сомнения тут же растаяли. Он нажал на имя «Ария».
Гудок. Второй. На удивление, девушка взяла трубку достаточно быстро.
— Алло? — голос её был чуть хриплым, но бодрым, живым.
— Ария, это Леон, — сказал он мягче, чем планировал. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё нормально, — прозвучало в ответ без тени жалобы.
Леон сжал подлокотник кресла.
— Можем ли мы встретиться? Мне нужно обсудить с тобой проект.
Короткая пауза, и он словно почувствовал, как Ария улыбается где-то на другом конце линии.
— Сейчас я занята, — ответила она спокойно. — Освободиться смогу только к вечеру.
— Тогда приезжай ко мне в особняк, — предложил Леон, стараясь, чтобы голос звучал легко, будто речь шла о пустяке. — В неформальной обстановке обсудим всё. И если хочешь, можешь приехать не одна.
— Договорились, — без раздумий согласилась Ария.
Её лёгкость в голосе его удивила и даже слегка обезоружила.
— Тогда буду ждать тебя к семи, — подвёл итог Леон.
— Хорошо, — отозвалась она и отключилась.
Леон ещё долго держал смартфон в руках, слушая тишину. Сердце билось чуть быстрее, чем должно было. Впереди ожидал непростой вечер.
Леон поднял смартфон и набрал номер дворецкого. Голос Рузвельта прозвучал привычно спокойным, с лёгкой хрипотцой.
— Слушаю вас, сэр.
— Сегодня вечером у нас будет важная гостья, — Леон слегка помедлил, но произнёс уверенно: — Морок. Возможно, она придёт не одна. К семи вечера.
— Всё будет в лучшем виде, — заверил Рузвельт без лишних вопросов.
— Я рассчитываю на тебя, — сказал Леон и сбросил вызов.
Он не успел опустить телефон на стол, как дверь кабинета распахнулась без стука. Вошёл Рауф — чуть растрёпанный, с привычным азартным блеском в глазах.
— Достал записи с камер, — сообщил он с порога, ставя ноутбук на стол. — Смотри.
На экране замелькала картинка: узкая тёмная подворотня, слабый свет фонаря, фигура Арии. Дальше — тень, быстрый удар, девушка пошатнулась и рухнула. Неизвестный в капюшоне метнулся прочь.
Леон смотрел молча, подбородок чуть напрягся, пальцы сжали подлокотники кресла.
— Подвёз её домой один из соседей, — прокомментировал Рауф, останавливая видео. — Но в больницу она вошла сама. Видимо, решила его обезопасить, чтобы не втянуть в лишние допросы.
Леон перевёл тяжёлый взгляд на помощника.
— Видео я уже передал знакомому следователю, — спокойно добавил Рауф. — Недолго этому подонку бегать.
Несколько секунд тишины. Потом Леон медленно кивнул.
— Ария уже выписалась из больницы, — тихо произнёс он, будто проверяя, как звучат эти слова. — И сегодня вечером придёт ко мне на ужин.
Рауф прищурился:
— Что делать будем?
Леон отвёл взгляд, уставился в окно, где догорающий свет дня окрашивал стекло в золото. Потом коротко сказал:
— Мне дочь дала один хороший совет. Я собираюсь ему последовать.
Он говорил спокойно, но в голосе звучала уверенность, и Рауф это уловил. Они ещё немного поговорили и вскоре помощник ушёл, дел было много. Когда Рауф вышел, в кабинете снова воцарилась тишина. Леон откинулся в кресле, посмотрел на рамку с фотографией Хелен. Улыбка на её лице будто оживала при свете лампы. Он провёл пальцем по стеклу, чувствуя, как внутри вновь поднимается та же боль, что не утихала все эти годы. Теперь он знал — смерть жены не была случайностью. Чья-то жадность, чьё-то коварство вырвали её из его жизни. И именно поэтому он не имел права ошибиться сейчас. Он перевёл взгляд на часы — стрелки показывали начало пятого. До ужина оставалось всего два часа. Леон встал, прошёлся по кабинету, медленно обдумывая каждую деталь. Ария… Эта девушка ворвалась в его жизнь, как буря. Неожиданно, дерзко, но вместе с тем она обладала редким даром — её слова заставляли задуматься, её действия цепляли за живое. И даже Дария, обычно сдержанная, вдруг впервые за годы попросила его уступить.
— Ты была права, Хелен, — почти шёпотом сказал он, глядя на фотографию. — Женская интуиция всегда тоньше.
Он набрал номер Рузвельта.
— Рузвельт, — голос его прозвучал твёрдо, без тени колебаний. — В гостиной накрой особый стол. Не официальный ужин, а скорее семейный вечер. Цветы на стол — белые, простые. Вино мягкое, французское. Я хочу, чтобы она почувствовала себя не гостьей, а… частью этого дома.
— Всё будет исполнено, сэр, — ответил дворецкий.
Леон кивнул сам себе, сбросил вызов и направился в гардеробную. Руки сами остановились на тёмно-синем костюме — элегантном, но без излишнего официоза. Он долго стоял перед зеркалом, поправляя галстук, пока не понял, что он лишний, и снял его, оставив лишь расстёгнутый верхний пуговицу рубашки. Взгляд снова упал на часы. Оставалось меньше часа. С каждым тиком стрелки напряжение нарастало. Леон чувствовал, что этот ужин может стать поворотным моментом — и для проекта Хелен, и для него самого.