Терапия на двоих (СИ)

Рауф склонился к ней чуть ближе, понизив голос:

— «Дарки» вырвались вперёд по зрительскому рейтингу. Пока они лидеры сегодняшнего вечера.

Ария медленно стряхнула пепел, едва заметно усмехнувшись.

— Без моего материала у Вадима ничего бы не получилось.

Она докурила сигарету до фильтра, раздавила её о край пепельницы и поднялась на ноги, бросив взгляд на парней. В её голосе не было ни тени сомнения — только спокойная уверенность.

— Пора показать, кто здесь главный.

Сцена ожила движением. Техники быстро выкатили барабанную установку Евгения, выставили гитарные стойки, проверили звук и микрофоны. Зал гудел, переливался огнями браслетов, и в этом ожидании чувствовалось напряжение, словно толпа замерла в предвкушении.

Ария ещё раз окинула товарищей ободряющим взглядом. В её глазах не было ни капли сомнения, только тихая уверенность.

— Всё в порядке, — сказала она спокойно, но твёрдо.

Парни кивнули, будто заряжаясь её настроем. Евгений первым шагнул на сцену, сел за установку и без промедления выдал короткое вступительное соло — звонкое, ритмичное, заставившее сердца в зале биться в такт. Гул толпы усилился.

К нему почти сразу присоединились Дэн и Артём. Их гитары разрезали пространство звуковыми волнами, плавно формируя основу для композиции. Мелодия набирала обороты, постепенно смещаясь в сторону знакомого и любимого поклонниками хита — «Осколки тебя».

Ария вышла последней — вприпрыжку, легко, будто сама музыка подталкивала её к свету прожекторов. В тот же миг зрители взорвались оглушительным ревом, аплодисментами и криками, заглушившими даже первые аккорды. Морок улыбнулась, вставая у микрофона. В груди разлилось чувство свободы и силы. Она снова была в своей стихии — под светом софитов, перед океаном лиц, среди звуков, что становились продолжением её самой.

Свет софитов ослеплял, превращая сцену в сияющую арену. Гитарные партии набирали мощь, барабаны Евгения били, как сердце, подгоняя ритм. Ария, закрыв глаза, шагнула к микрофону, и зал мгновенно стих, будто прислушиваясь.

Её голос сначала был чистым, светлым — мягкий шелк, пробирающий до мурашек. Она пела:

Я иду по обрыву,
Каждый шаг — твой каприз.
Ты даёшь мне мотивы,
Чтобы падать вниз.

Толпа вскинула руки, заполняя пространство волной света, подхватывая каждое слово. Ария перешла в более низкий, напряжённый регистр, глаза сверкнули — и вокал стал ярче, грубее, срываясь на экстрим:

Я схожу с ума,
Без тебя — тьма.
Ты мне яд и свет —
Мой бессмысленный ответ.

Гитаристы усилили драйв, Евгений перешёл на более плотный ритм. Толпа уже не просто слушала — тысячи голосов, как единый хор, вторили Арии. Она шагнула к краю сцены, сжала микрофон, и экстрим-вокал прорезал зал, как крик, в котором было столько силы и боли, что мурашки побежали по коже:

Ты — шрамами к коже,
Ты врываешься в сон.
Твой хаос мне нужен,
Я к нему обречён.
Ты смеёшься, как буря,
Ты играешь с огнём.
И я снова в ловушке,
Но уйти не могу.

Толпа взорвалась ревом, подпевая каждой строчке. Ария подняла руку, словно дирижируя этим океаном голосов, а прожекторы ударили по залу светом, превращая зрителей в сверкающее море. В этот момент сцена, музыка, свет и толпа слились в единый живой организм, дышащий вместе с ней. Ария чувствовала, как энергия публики накрывает её с головой, подпитывает, разгоняет кровь — она не просто пела, она горела. Толпа взрывалась единым многоголосым хором, так что вибрации прокатывались по воздуху, ударяясь в стены арены, в пол под ногами, в сердца музыкантов. Тысячи голосов сливались в один поток, ревущий, живой, — слова песни рвались наружу с такой страстью, будто сам зал хотел сорвать голос, лишь бы не замолчать. Ария чувствовала, как их энергия пронизывает её насквозь, поднимает и несёт, словно волна. Она пела вместе с ними и понимала: сейчас она не просто на сцене, она в самом сердце этой стихии.

Эта песня уже жила своей отдельной жизнью — в клипе, что собрал миллиард просмотров всего за два дня. Но сейчас, вживую, в огне света, криков и ритмов, она оживала по-новому, превращаясь в ритуал, в магию единения.

Когда последние аккорды стихли, Ария на миг отступила от микрофона, дыхание её было частым, сердце колотилось в груди, но зал не стих. Сотни рук взметнулись в воздух, и волной прокатилось скандирование:

— Морок! Эскапизм! Морок! Эскапизм!

И снова, и снова, мощнее и громче, пока это звучало как заклинание. Их не отпускали. Их звали.

Ария обменялась быстрым взглядом с музыкантами — Евгений был взмыленный, но сиял; Артём прижимал гитару к груди, будто ту часть себя, что сейчас кричала с ним; Дэн широко улыбался, пытаясь перевести дыхание. Девушка кивнула им, и вся группа разом поклонилась. Ария подняла голову и, улыбаясь, смотрела на зрителей. Там было всё — восторг, любовь, надежда. Ради этого стоило прожить всё, что они пережили.

Под гром аплодисментов и выкриков они спокойно ушли за кулисы, и шум арены ещё долго не утихал.

За кулисами Рауф метался, как заведённый: хлопал ребят по плечам, обнимал, смеялся, что-то говорил вполголоса. Дария сияла рядом с ним, её глаза блестели, щеки порозовели — казалось, она сама только что стояла на сцене.

Чуть поодаль стоял Леон. Его фигура выделялась своей сдержанностью и элегантностью. В руках он держал огромный букет белых роз, и когда Ария появилась, он сделал несколько шагов вперёд, протягивая цветы. Его улыбка была мягкой, почти личной, как будто в этой толпе за кулисами он видел только её.

Ария остановилась на секунду, чуть приподняла брови, а потом приняла букет, улыбнувшись — устало, но искренне.

Немного в стороне, в тени, стоял Руслан. Его руки были скрещены на груди, взгляд устремлён на Оуэнна. В этом взгляде было что-то колючее, тяжёлое, напряжённое. Он молчал, не вмешивался, но каждый мускул его тела был собран, будто он держал себя в руках, лишь наблюдая, как Ария принимает чужие цветы.

Леон шагнул ближе, улыбаясь своей спокойной, уверенной улыбкой, и сказал, что такой вечер нужно обязательно отметить. Он пригласил всех к себе в особняк, обещая стол, напитки и отдых после напряжённого выступления.

— Отлично, — первым оживился Артём, глаза у него загорелись. — Наконец-то поесть сможем нормально!

— Поддерживаю, — подхватил Дэн, широко улыбаясь, — только не говорите, что опять будут сухие батончики.

Евгений лишь улыбнулся, не добавив ни слова, но по его лицу было видно — он тоже не против. Рауф, словно командир, сразу поднял руку:

— Всё, весь состав грузится в машины, времени терять не будем.

Леон перевёл взгляд на Арию, задержав его чуть дольше, чем на остальных:

— А ты, красавица, поедешь со мной?

Ария лениво поправила выбившуюся прядь, прищурилась и с лёгкой усмешкой ответила:

— Мне привычнее с Русланом. Он, в отличие от некоторых, ездит по правилам ПДД.