— Ну, — отозвался он с тем самым насмешливым, чуть хриплым тоном, — с любой проблемой всегда можно обратиться к врачу.
Ария хохотнула, но в её смехе слышалась лёгкая нотка чего-то другого — будто искра, которую она не хотела называть вслух. Она посмотрела на него внимательнее, заметив, как в его пальцах догорает её сигарета, как он будто невзначай держит её так уверенно, словно даже в этой мелочи чувствовался его контроль.
— Пойдём прогуляемся, — предложила она, поднимаясь со скамейки.
Руслан молча кивнул. Он, будто прощаясь с её привычкой, бросил сигарету в урну, не сводя взгляда с Арии. Они пошли рядом по набережной, их шаги эхом отдавались по плитке. Ветер с реки холодил кожу, унося с собой остатки дыма, но между ними воздух будто становился теплее.
Они болтали обо всём: о глупостях друзей, о музыке, о людях, которых видели сегодня. Ария сыпала саркастичными комментариями, Руслан то усмехался, то отвечал её же оружием, но его спокойный голос звучал так мягко и близко, что в какой-то момент она поймала себя на мысли — ей не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.
Глава 6
Дария, услышав знакомый шаг в коридоре, ловко развернулась в инвалидном кресле, и её светлое лицо озарилось улыбкой, как только на пороге появился Леон. Он остановился на мгновение, любуясь дочерью, а затем подошёл ближе, стараясь скрыть усталость, прочно въевшуюся в его черты.
— Как у моей лапочки прошёл день? — мягко спросил он, опуская ладонь ей на плечо.
— Всё хорошо, папа, — ответила Дария, искренне глядя на него снизу вверх. — Просматривала видео с прослушиваний.
Губы Леона дрогнули, и в его глазах мелькнула грусть, знакомая и неизбывная. Он тяжело вздохнул, но дочь тут же заговорила, словно пытаясь придать ему сил.
— Я хочу, чтобы проект мамы жил, — тихо сказала она, но в голосе звучала твёрдость.
Леон присел на корточки рядом с креслом и посмотрел ей прямо в глаза.
— Я тоже очень хочу этого, малышка. Очень, — признался он, а затем, пытаясь разрядить атмосферу, хмыкнул. — Представь, сегодня по капоту моей машины прошлась какая-то дерзкая мадам.
Дария вскинула брови, а потом рассмеялась — звонко, искренне.
— Вот так и надо, папа! Правила стоит соблюдать.
Леон рассмеялся вместе с ней, кивнув.
— Согласен. Иногда самые простые истины доходят именно так.
В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появился дворецкий Рузвельт — высокий, сдержанный, с непоколебимым достоинством в каждом движении.
— Ужин подан, — объявил он низким голосом, слегка склонив голову.
— Спасибо, Рузвельт, — сказал Леон, а затем встал, взявшись за ручки кресла. Он осторожно повёл коляску по коридору, словно каждое движение было проявлением его заботы. Дария ехала впереди, а отец — за её спиной, и в этой тихой, домашней сцене чувствовалась сила их связи, упрямо не дающая пустоте в его сердце окончательно победить.
В просторной столовой царила привычная атмосфера уюта — мягкий свет люстры, белоснежная скатерть, серебро и фарфор, приглушённый запах свежих блюд, которые только что подали. Рузвельт с безупречным достоинством расставил тарелки и тихо удалился, оставив отца с дочерью наедине.
Дария аккуратно разломила кусочек хлеба и задумчиво посмотрела на отца.
— Папа, — её голос был мягким, но настойчивым, — ты ведь не бросишь проект мамы? Ты найдёшь вокалиста для группы? Я хочу, чтобы её мечта жила…
Леон отложил приборы, чуть наклонился вперёд и накрыл ладонь дочери своей.
— Обещаю, я сделаю всё возможное, Дари. Ради неё. Ради тебя.
Она кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность. Некоторое время они ели молча, лишь иногда переглядываясь — в этих взглядах было больше слов, чем можно было выразить.
В этот момент смартфон Леона тихо пиликнул. Он машинально потянулся к нему, разблокировал экран и увидел новое сообщение в ТоПи. На дисплее — смешное видео с котёнком, который упорно пытался забраться в коробку, явно не рассчитанную на его размеры. Леон непроизвольно улыбнулся, уголки губ дрогнули, и на мгновение в его глазах появилось лёгкое тепло, давно забытое.
— Опять этот… Морок? — с хитринкой спросила Дария, заметив выражение лица отца.
— Да, — кивнул Леон, не скрывая улыбки. — Прислал котика. Знаешь… будто знак какой-то.
— Может, и знак, — тихо сказала Дария и вернулась к ужину, погрузившись в свои мысли. Некоторое время в комнате стояла тишина, слышался только стук приборов о тарелки. Потом она подняла глаза:
— Папа… А может, нам вообще стоит искать не мужчину, а женщину? Вокалистку.
Леон вскинул бровь, откинулся на спинку стула и слегка скептически усмехнулся.
— Женщину? Ты понимаешь, что всё построение группы меняется, если мы возьмём женский вокал? Это… совсем другая концепция.
— А вдруг в этом и есть «уникальность», которую искала мама? — Дария смотрела на него серьёзно, взрослым взглядом, который заставил Леона на мгновение замолчать.
Он вздохнул, сделал глоток вина и задумчиво посмотрел в сторону окна, где отражался его строгий профиль. Мысль, произнесённая дочерью, казалась слишком смелой. И всё же в его сердце кольнуло странное предчувствие — будто судьба уже готовила ему встречу, которая всё изменит.
Леон поймал себя на странной мысли: Морок. Кто бы ни скрывался за этим ником, человек обладал удивительным качеством — умел согреть словом, улыбкой в переписке, даже простым нелепым видео с котёнком. И ещё… в каждом сообщении сквозило понимание того, что значит потерять, остаться одному, когда вокруг вроде бы полно людей, но сердце пусто. Леон слишком хорошо узнавал эту ноту боли, эту тихую усталость, замаскированную под иронию.
Он, сам не замечая, пролистал несколько публикаций в аккаунте: видео с концертов, отрывки репетиций, пара шуток, обрывки текстов. Всё выглядело как нарезка чужой жизни, но при этом не было акцента на чьём-то конкретном лице. Нельзя было понять, кто именно стоит за ником «Морок» — мужчина или женщина, певец или фанат, взрослый или совсем юный. Признаваться в этом владелец аккаунта явно не торопился.
— Папа, о чём задумался? — голос Дарии мягко вытянул его из мыслей.
Леон вздрогнул, будто пойманный на чём-то личном, и поспешно убрал телефон подальше от тарелки.
— Всё о работе думаю, — сухо ответил он, привычно спрятавшись за маской делового человека.
Дария тут же нахмурилась, её губы сложились в капризную складочку.
— Ты же обещал, папа, никакой работы за ужином.
Он чуть улыбнулся, поднял ладонь в примиряющем жесте и тихо произнёс:
— Ты права. Извини, моя девочка.
Смартфон лёг на край стола, экран погас, но внутри Леона мысль продолжала гудеть, как тихий, но неумолимый колокол. «Морок». Кем бы ни был этот человек — он зацепил. За то, что умел попасть в самое сердце. За то, что писал не ради выгоды, не ради дела — а просто потому что понимал. И чем больше Леон пытался отогнать эту мысль, тем сильнее его тянуло к тайне за ником.
После ужина Леон помог дочери устроиться в постели: поправил одеяло, поцеловал Дарии волосы и задержался на мгновение, любуясь её спокойным лицом. Он всегда делал это перед тем, как уйти — будто проверял, что с ней всё в порядке. Когда дочь закрыла глаза и погрузилась в сон, он тихо вышел из её комнаты и направился к себе.