Дэн почесал затылок, явно смягчившись:
— Ну, может, и не фест тогда… Но что-то особенное надо. Чтобы она запомнила.
— И чтобы не устала, — добавил Артём.
Евгений усмехнулся:
— Вот и думайте. Пока наша Морок где-то там шутит на интервью, мы должны решить, как её удивить так, чтобы самой захотелось смеяться и жить дальше.
Руслан посмотрел на них внимательно и твёрдо сказал:
— И чтобы ни у кого не было шанса её потерять.
Комната снова наполнилась голосами, но уже без прежнего задора — в каждом споре теперь звучала забота, спрятанная за привычными колкостями.
Мужчины спорили всё оживлённее: кто-то предлагал золотую подвеску с символикой группы, кто-то мечтал о новой гитаре, кто-то настаивал на простом, но душевном подарке. Дария сидела у окна, сосредоточенно разминая ноги, каждое движение давалось ей с упорством, а рядом лежала тетрадка, куда она привычно записывала свои маленькие победы. Рузвельт молча расставлял чашки, разливал чай и кофе, скользя между креслами с выученной лёгкостью.
Телевизор работал фоном — приглушённый, почти забытый. Но вдруг спор оборвался, потому что голос диктора прорезал тишину металлической интонацией:
— Новость-молния. Только что стало известно о трагедии. Кинзбурская Ария, известная как певица Морок, сорвалась с четвёртого этажа гостиничного комплекса. Обстоятельства дела выясняются.
Чашка в руке Артёма дрогнула, горячий чай выплеснулся на ковёр. Евгений замер с приоткрытым ртом, Дэн тихо выругался. На экране мелькнули шокирующие кадры — парковка под гостиницей, глухой грохот удара, женская фигура, падающая на крышу автомобиля и безжизненно замирающая.
— Певица доставлена в больницу. Состояние оценивается как крайне тяжёлое. Подробности уточняются. А теперь к новостям спорта…
В гостиной повисла гробовая тишина. Даже Дария прекратила упражнения и смотрела широко раскрытыми глазами на экран, забыв дышать. Секунды казались вечностью.
Руслан резко поднялся, схватил со стола смартфон и быстрыми шагами вышел в сторону окна, набирая номер. В голосе его слышался стальной надлом:
— Привезли ли принцессу?
Ответ на том конце был коротким. Орлов нахмурился, пальцы стиснули телефон так, что побелели костяшки.
— Нет?.. — его голос прозвучал тише, но от этого ещё страшнее.
В комнате звенела гробовая тишина, и никто не решался прервать её, каждый боялся, что любое слово окажется последним подтверждением ужаса.
Руслан сжимал телефон так, что суставы белели, голос его становился всё жёстче с каждым новым звонком:
— Алло? Приёмное… пострадавшая, девушка, двадцать восемь лет, Кинзбурская Ария… Нет? Спасибо…
Он сбрасывал вызов и набирал следующий номер, едва не срываясь на крик, когда в очередной раз слышал «не поступала». Леон в это время стоял у окна, прижимая к уху свой смартфон, на другом конце провода холодным голосом отвечали сотрудники службы безопасности.
— Вы обязаны предоставить информацию! Это моя территория, мои люди! — его голос сорвался, и он ударил кулаком в подоконник так, что стекло жалобно задребезжало. — Если не скажете немедленно, я подам на вас в суд и разнесу вашу контору к чертям!
Тишина в комнате была густой и тяжёлой, как свинец. Музыканты сидели, застыв, не в силах вымолвить ни слова. Даже Дария, обычно оживлённая, сжала руки на коленях и смотрела на взрослых огромными глазами, полными немого страха.
Телефон в руке Руслана вдруг ожил, он прижал его к уху, и через несколько секунд резко выдохнул:
— Седьмая больница.
Эти слова прорезали воздух, как приговор. Леон сорвался с места, вцепился в связку ключей на столе и, уже на бегу, бросил:
— По машинам. Охрана едет следом.
Тяжёлая дверь особняка с грохотом захлопнулась за его спиной. Оуэнн, не теряя ни секунды, прыгнул за руль. Машина рванула с места, визжа шинами и стремительно набирая скорость. Город мелькал за окнами размытыми огнями, автомобиль летел по ночным улицам, нарушая все правила.
— Где были телохранители? — голос Руслана был холоден, но внутри рвался наружу ураган ярости.
— Не знаю, — стиснув зубы, ответил Леон. — Я спросил, они не смогли ответить.
Секунды текли в тягучем молчании, пока Леон не решился задать вопрос:
— Скажи честно, какие у неё шансы?
Орлов отвёл взгляд, поджал губы, покачал головой. Его голос был глухим, словно он говорил сам с собой:
— Всё зависит от того, какие травмы она получила… риски очень высоки.
Руль в руках Оуэнна дрожал от напряжения. Машина резко свернула к больнице, едва не задевая бордюр, и остановилась прямо у входа. Мужчины выскочили наружу, хлопнув дверьми почти одновременно, и широким шагом направились в регистратуру, где холодный свет ламп бил в глаза, а сердце билось в груди гулкими ударами, будто готовое разорваться.
Глава 63
В регистратуре воздух был густой от запаха дешёвого кофе и усталости. За стойкой сидела полная женщина в мятом халате, которая даже не взглянула на вошедших, лениво обронила:
— У меня перерыв, ждите.
Руслан нервно дёрнул плечом, и едва слышимый хруст прокатился по суставам. Он прошёл мимо, даже не глядя на неё, и остановился у стенда с таблицей отделений. Его взгляд сразу зацепился за нужное: «Неотложная хирургия — 6 этаж».
— Туда, — коротко сказал он, и мужчины направились к лифту.
Голос сотрудницы взвизгнул им вслед:
— Куда прётесь! Я сказала, приём закрыт!
Ни один из них не обернулся. Холодный блеск металла, нажатая кнопка, звук поднимающейся кабины — и вот двери сомкнулись, скрыв их от её возмущённых криков. Сердце каждого билось в такт движению лифта, отсчитывая секунды.
На шестом этаже их встретил длинный коридор, пахнущий антисептиком и тревогой. Из-за угла появился мужчина в белом халате. Высокий, статный, с прямой осанкой, в строгих очках, с аккуратной стрижкой, уже тронутой сединой. Под белым халатом виднелась бордовая рубашка, на шее — элегантная бабочка, придающая ему вид старой школы интеллигента.
Он замер, узнав фигуру впереди, и воскликнул с неподдельным удивлением:
— Орлов! Ты быстро, удивлён.
Руслан чуть вздрогнул, будто услышал голос из прошлого, и всмотрелся внимательнее:
— Савин?..
Мужчина кивнул, улыбка тронула его строгие черты:
— Савин Георгий, а не просто Гриша. Мы ведь последний раз виделись, кажется, ещё в универе.
Руслан коротко кивнул, но взгляд его оставался напряжённым.
Савин же резко посерьёзнел, лицо стало каменным. Он бросил быстрый взгляд на Оуэнна и тихо сказал, чуть понизив голос:
— Ты вовремя приехал.
После этих слов он осёкся, словно решая, можно ли говорить больше при постороннем. Леон уловил этот взгляд, нахмурился, но промолчал. Воздух натянулся, как струна, и каждое слово теперь могло стать ножом.
Руслан быстро взял себя в руки, обернулся к Леону, кивнул на врача:
— Это Георгий Савин, мой давний друг, ещё с универа. Один из лучших хирургов города, — произнёс он быстро, будто отрезал, потом повернулся к Савину и, указывая на Оуэнна, добавил: — А это Леон Оуэнн. Миллиардер, бизнесмен.
Не теряя ни секунды, голос его стал жестче, требовательней: