— Ну что, Георгий? Что с моей принцессой?
Савин вздохнул, открыл папку, протянул Руслану медицинскую карту. Голос его был сдержанным, врачебно-строгим, но всё же в нем слышалась нотка облегчения:
— Скажу прямо: она ещё легко отделалась. Удивительно, что выжила. Но состояние тяжёлое. Мы ввели её в медикаментозную кому — нужно снять отёк мозга и стабилизировать показатели. Иначе риски слишком высоки.
Руслан скользил глазами по строчкам в карте, и каждая строчка будто прожигала сердце: обширные ушибы мягких тканей, трещина в рёбрах, лёгкий ушиб лёгкого, вывих плеча, черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней степени. Пальцы сжались на краю папки, но он продолжал внимательно вчитываться, будто стараясь запомнить каждую букву, каждую цифру.
Георгий между тем нахмурился, сделал шаг ближе и тихо сказал:
— Но есть ещё кое-что странное. Принцессу привезли какие-то двое… парень и девушка, явно не её охрана. Додики, — он качнул головой. — Сказали, что именно они вызвали скорую. Остались тут, ждут якобы представителя звезды.
Руслан медленно поднял взгляд от карты. В глазах — холодный блеск.
— И?
Савин понизил голос ещё сильнее, будто боялся, что стены услышат:
— Позже приехал мужчина. Довольно настырный. Попытался сунуть нашим лаборантам деньги, требовал, чтобы в крови Кинзбурской нашли запрещённые вещества. Но я пресёк это сразу.
В коридоре повисла гробовая тишина. Руслан, не мигая, смотрел в глаза другу, затем медленно спросил:
— Это был… не Вадим ли?
Георгий медленно покачал головой, сдвинув очки на переносице и хмуро произнёс:
— Не знаю. Человек не представился. Был в дорогом костюме, с ухмылкой… но имени не назвал. Я только видел, как он исчез, когда понял, что тут ничего не выйдет.
Он устало махнул рукой в сторону коридора. На длинной лавке, под холодным светом ламп, сидели двое — парень и девушка, совсем молодые, растерянные, явно пережившие нечто большее, чем хотели бы. Их плечи ссутулились, руки теребили друг друга, они выглядели так, будто мир рухнул на их головы.
— Вон они, — тихо добавил Георгий. — Именно они вызвали скорую. Без них, возможно, её бы сюда вообще не довезли.
Руслан коротко кивнул, крепко сжал руку друга на секунду в знак благодарности, затем обернулся к Леону.
— Пойдём.
Они двинулись к лавке. Шаги их гулко отдавались в пустом коридоре, и чем ближе они подходили, тем сильнее парень и девушка будто сжимались в себя, съёживались, словно дети, ожидавшие сурового наказания.
Руслан остановился прямо перед ними, возвышаясь и тяжёлым взглядом впиваясь в их лица. Леон встал рядом, его массивная фигура бросала тень на лавку.
Молодой парень поднял глаза — серые, усталые, наполненные страхом, — и тут же отвёл взгляд. Девушка, худенькая, с растрёпанными волосами, вцепилась пальцами в рукав его куртки, будто пытаясь удержаться за что-то твёрдое в этом мире.
— Это вы? — голос Руслана прозвучал глухо, словно удар молота по наковальне. — Вы вызывали скорую?
Парень сглотнул, сжал губы, и только через несколько секунд хрипло выдавил:
— Да… мы…
Леон сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал низко, твёрдо, без права на отступление:
— Нам нужны подробности. Всё, что вы видели, слышали. Ничего не упускайте.
Девушка судорожно втянула воздух, глянула на парня, тот едва заметно кивнул, и она, дрожащим голосом, начала:
— Мы… мы видели, как Морок вошла в гостиницу. С ней было двое охранников… большие, строгие… Мы подумали, что не стоит подходить сразу. Очень хотелось фото и автограф… поэтому со Славой решили дождаться её снаружи.
Она нервно теребила край рукава, пальцы дрожали.
— Прошло немного времени, ну… может, полчаса. Мы сидели в кафе напротив, прямо за уличным столиком. Пили кофе… просто ждали. Потом… — её голос сорвался, она зажмурилась, будто снова видела ту картину, — мы услышали грохот. Как будто стекло взорвалось. Такой резкий звук, будто окно разлетелось вдребезги.
Парень хрипло вставил, стиснув зубы:
— А потом… в следующую секунду она упала. Просто рухнула вниз. На машину. На ту самую, на которой приехала. Это… это было так быстро, что мы с Катей даже не поняли, что произошло.
Катя прикрыла лицо ладонями, но продолжила, срывающимся голосом:
— Мы подбежали, но… не тронули её. Она была жива. В сознании. Старалась что-то сказать, но слова были… неразборчивыми. Слишком слабо, одни губы шевелились. Мы сразу вызвали скорую. До приезда врачей никто не прикасался к ней. Никто.
В коридоре повисла напряжённая тишина. Руслан закрыл глаза и тяжело провёл ладонью по лицу, закрыв их, будто пытаясь спрятать собственное бессилие. Его дыхание стало резким, неровным, и он тихо выругался сквозь зубы. Леон же смотрел прямо на девушку и парня, его взгляд был холодным, цепким, высекавшим правду.
— Скажите, — голос его стал тише, но от этого только страшнее, — были ли вокруг подозрительные люди? Что-то странное? Может, кто-то стоял рядом, наблюдал? Может, вы слышали какие-то другие звуки, кроме грохота стекла? Любая мелочь может быть важна.
Катя и Слава переглянулись, в их глазах мелькнул испуг и растерянность. Девушка, дрожа, прижала к себе сумочку и сказала тихо, почти виновато:
— Вроде ничего странного больше не было… Только вот… мне показалось странным, что никто не пытался помочь. Люди вокруг закричали, но большинство просто разбежались, как будто испугались даже приблизиться. Никто не подошёл, кроме нас…
Слава нахмурился, задумчиво посмотрел в пол, потом резко поднял взгляд:
— Постой. Было ещё кое-что. Когда всё случилось, из гостиницы вышла группа. Человек семь, может восемь. Мужики… здоровые, плечистые. На вид — уголовники какие-то. Они шли быстро, целеустремлённо. И самое странное — даже не посмотрели в сторону Морока. Хотя все вокруг оборачивались на машину, на неё, на крики… А они — будто ничего не произошло, просто ушли.
Леон и Руслан обменялись тяжёлым взглядом. В этом молчаливом обмене читалось всё: подозрение, ярость, отчётливое понимание, что пазл складывается.
Оуэнн шагнул вперёд, протянул паре свою визитку. Его голос прозвучал хрипловато, но твёрдо:
— Спасибо за то, что рассказали. Если что-то ещё вспомните — напишите Рауфу по этому адресу. Он свяжется с вами. Отблагодарим, не волнуйтесь.
Катя резко замотала головой, стиснув визитку так, что побелели пальцы:
— Нам не нужна благодарность. Мы… мы фанаты Морока. Мы любим её. Просто хотим, чтобы она выжила.
Её голос сорвался, и Слава поддержал девушку за плечи. Орлов сделал шаг ближе, его лицо было сосредоточенным и тяжёлым.
— Ребята, — сказал он, твёрдо, но не грубо. — Поезжайте домой. Сейчас ничего больше сделать невозможно. Морок пробудет в коме некоторое время, это нужно для её восстановления. Но когда её выпишут, она обязательно ответит своим поклонникам.
Катя, глотая слёзы, кивнула, Слава взял её за руку, и они поспешно направились по коридору прочь, их шаги эхом отдавались по кафельному полу.
Леон смотрел им вслед, его челюсть была сжата так, что скулы заострились, а в груди росла тягучая ярость, сливающаяся с отчаянием. Руслан же стоял, чуть опустив голову, но в его глазах уже загорался холодный, жёсткий огонь.