Глава 64
Руслан медленно толкнул тяжелую дверь палаты и вошёл внутрь, осторожно прикрыв её за собой. Тусклый свет ламп, ровный писк мониторов, мерное шипение аппарата искусственной вентиляции — всё это било по нервам сильнее, чем крики и хаос на поле боя. Он привык видеть людей в таком состоянии: в реанимациях, на операционных столах, под завязку подключенных к аппаратуре. Но никогда — не её. Не принцессу.
Ария лежала на высокой больничной койке, белоснежное бельё казалось слишком холодным и чужим рядом с её хрупким телом. На голове — повязка, закрывающая следы травмы, кожа лица бледная, почти прозрачная. К груди были прикреплены электроды, тонкие проводки уходили к мониторам, на экране которых ровными зелёными линиями мерцала её жизнь. На пальце — датчик пульса, слабо мигающий красным огоньком.
Руслан медленно подошёл ближе, шаг за шагом, будто боялся, что любое неосторожное движение нарушит хрупкий баланс между жизнью и смертью. Он опустился на стул рядом с койкой, протянул руку и осторожно коснулся её ладони. Холодная. Слишком холодная для неё. Он сжал её чуть сильнее, проводя большим пальцем по костяшкам.
— Принцесса… — его голос был тихим, хриплым, будто у самого горло сдавило. — Ну что ты устроила, а?
Он наклонился ближе, так, что слова почти касались её уха.
— Ты должна слышать меня. Я знаю, что ты умеешь слышать, даже если врачи будут твердить обратное. Ты ведь всегда делала всё по-своему… так и сейчас сделаешь, да?
Он опустил глаза, глядя на её неподвижное лицо, на ресницы, что отбрасывали тонкую тень на щеки.
— Ты же сильная, сильнее всех нас вместе взятых. Ты не имеешь права сдаваться, слышишь? — он сделал глубокий вдох, с трудом удерживая голос ровным. — Мы ждём тебя. Я жду. И… — он закрыл глаза, стиснув её пальцы в своих ладонях, — если ты уйдёшь, я этого себе никогда не прощу.
В палате снова зазвучали только ритмичные сигналы аппаратов, словно подтверждая каждое его слово. Руслан чуть склонился над ней, прижал её руку к губам и почти беззвучно прошептал:
— Вернись ко мне, принцесса. Я не отпущу тебя.
Он сидел, не двигаясь, и казалось, что в этот момент всё его существо сжалось в одном желании — услышать, как её дыхание станет чуть глубже, чуть увереннее, как пальцы её дрогнут в ответ. Но она оставалась неподвижной, и только холодные огоньки мониторов мерцали в полумраке палаты.
Руслан сидел ещё несколько минут, не отрывая взгляда от её лица, как будто пытался запечатлеть каждую черту, каждую линию, чтобы унести с собой. Его ладонь всё ещё удерживала её руку, и отрывать пальцы было мучительно, словно разрывать что-то живое.
Он наклонился ближе, почти касаясь её шёпотом:
— Мне пора… — слова давались тяжело, будто каждое резало изнутри. — Но я вернусь, слышишь? Ты будешь не одна. За тобой присмотрят. А я… я буду рядом, как только смогу.
Руслан задержал дыхание, прижал её руку к губам, оставив тёплый поцелуй, и, наконец, медленно отпустил. Он поднялся, провёл ладонью по её волосам, осторожно, словно боялся навредить, и сделал шаг назад.
Взгляд в последний раз скользнул по её лицу, по аппаратам, что сейчас поддерживали её жизнь, и в груди что-то болезненно сжалось. Он выпрямился, набрал в лёгкие воздуха и повернулся к двери.
Коридор встретил его холодным светом ламп и запахом больницы. У входа в палату стояли двое телохранителей — каменные, безэмоциональные, будто из мрамора высеченные. Чуть дальше, почти у окна, стоял Леон. Его поза была напряжённой, движения чёткими, голос резким. Он отдавал указания охране: кого куда распределить, кто будет отвечать за смены, как проверять посторонних. Взгляд его был холоден, резаный, словно лезвие ножа, и от этого становилось ясно — ошибки он не допустит.
Руслан прошёл по коридору. На секунду их взгляды встретились. Никаких слов не последовало — лишь короткие, тяжёлые кивки. В этом было всё: и понимание, и решимость, и безмолвное обещание не отступать.
Руслан поправил воротник, шагнул к выходу. Гулкий коридор поглотил его шаги, и вскоре его фигура исчезла за поворотом. Минутой позже больница дрогнула от низкого рёва двигателя — его машина стремительно сорвалась с места, уносясь в ночь.
Операция, несмотря на тяжесть случая, прошла привычно — несколько часов пролетели незаметно, растворяясь в концентрации и автоматизме движений. Когда Руслан снял перчатки и вернулся в кабинет, на него накатила усталость, как стена. Он взглянул на часы: оставался ещё один пациент, а затем можно было ехать к Арии. Мысль об этом грела и терзала одновременно.
В дверь постучали.
— Войдите, — коротко бросил Орлов, и створка приоткрылась.
На пороге стоял Аркаша, мрачный, сгорбленный, глаза скрывались под тяжёлым взглядом. Он закрыл за собой дверь и тихо спросил:
— Ты как?
Руслан медленно покачал головой, не находя слов. В горле стоял ком, и только короткий вдох выдал его напряжение. Аркаша подошёл ближе, опустился на свободный стул и тяжело опёрся локтями о колени.
— Я узнал, — сказал он глухо, — из новостей. Всё это… — он запнулся, словно слово «падение» не проходило сквозь зубы, — я не верю, что она могла… сама. Никогда. Но слышал ещё кое-что. По последней информации, якобы… — он сжал губы, с трудом выдавливая, — Ария что-то употребляла.
Тишина упала, как бетонная плита. Руслан резко вскинул глаза, и в них вспыхнул ледяной огонь.
— Чушь, — выдохнул он глухо, почти рыком. — Ты сам её знаешь. Она не могла. Не стала бы.
Аркаша отвёл взгляд, нервно потёр пальцами переносицу.
— Я тоже не верю. Но понимаешь… это будут крутить везде. Новости, сайты, соцсети. Люди схавать готовы всё, что им подкинут. И если её репутацию раздавят, это будет таким же ударом, как сама травма.
Орлов резко поднялся, прошёлся по кабинету шагами, будто тигр в клетке. Тёмное окно отражало его силуэт — напряжённый, сгорбленный, сжимавший кулаки. Он остановился, медленно развернулся и сказал:
— Это не слухи. Это вброс. Работа. Кто-то целенаправленно хочет её уничтожить.
Аркаша поднял голову, на лице тревога, сомнение и тяжесть.
— Ты думаешь… это не случай?
Руслан шагнул ближе, его голос зазвенел от злости и уверенности:
— Я не думаю. Я знаю. Это покушение. Всё слишком точно совпало: время, место, подготовка. И теперь этот грязный след с наркотиками. Нет, Аркаша, — он сжал кулаки так, что побелели костяшки, — это не случайность.
Травматолог замер, пальцы застучали по колену в нервном ритме.
— Страшно даже представить, кто за этим может стоять, — пробормотал он.
Орлов подошёл к столу, упёрся ладонями в прохладную поверхность, наклонился вперёд и пронзил Аркашу взглядом. Его голос прозвучал низко, как раскат грома:
— А я не только представляю. Я знаю, с кого начинать.
Руслан, стоя у стола, стиснул зубы и продолжил, не сводя взгляда с Аркадия:
— Это покушение. Сомнений нет. И всё ведёт к Вадиму и его ублюдкам, к этим шакалам из «ВокАнжи». У них есть и мотив, и деньги, и достаточно грязных рук, чтобы провернуть такое.
Аркаша нахмурился, прикусил губу, а потом поднял взгляд. В глазах у него стояла тень тревоги.
— Слушай… меня другое беспокоит.
Орлов обернулся резким движением, словно только что услышал что-то по-настоящему важное.