Эмма отступила к столу, чувствуя, как край столешницы врезается в поясницу. Её грудь, полная и упругая, подрагивала с каждым прерывистым вдохом. Розовые соски выпирали сквозь кружево, будто умоляя о прикосновении. Макс подошёл вплотную, запах его кожи — смесь бергамота и пота — заставил её веки дрогнуть.
— Ты… обещал объяснить про мужа, — выдохнула она, пытаясь сохранить дрожащий голос.
— Позже, — проигнорировал он, расстёгивая ремень. Брюки упали на пол, обнажив мощный, жилистый член. Головка, тёмно-розовая и влажная от возбуждения, подрагивала в такт его пульсу. Вены вдоль ствола напряглись, словно корни дерева.
Он схватил её за бёдра и усадил перед собой на стол. Папки с диагнозами рассыпались по полу вместе с канцелярскими принадлежностями. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя красные полосы на коже, пока он стаскивал трусики. Воздух коснулся её влажной щели, и Эмма закусила губу, чтобы не застонать.
— Нет, нет, смотрим на меня, — грубо приказал Макс, хватая её за подбородок. Его большой палец втёрся в её клитор круговыми движениями, заставляя спину выгнуться. — Твой муж… — он наклонился, касаясь губами её шеи, — …даже не догадывается, что ты предпочитаешь это его жалким потугам.
Его язык скользнул вниз, захватывая сосок вместе с кружевом лифа. Зубы сжались — Эмма вскрикнула, ногти впились в его плечи. Внезапно он оторвался, оставив сосок красным и набухшим, и толкнул её на спину. Спина Эммы прилипла к холодному столу, а ноги он перекинул себе на плечи.
— Посмотри, как ты дрожишь, — проворчал он, проводя головкой члена по её раскрытым половым губам. Блестящие нити возбуждения тянулись от него к её входу. — Но это не страх… Это агония голода.
Он вошёл резко, одним движением, разрывая влажную плоть. Эмма закричала, её руки вцепились в край стола. Макс не дал ей адаптироваться — его бёдра заходили хлёстко, почти жестоко, каждый толчок сопровождался хлюпающим звуком.
— Да… вот так, шлюха… принимай как следует, — рычал он, одной рукой прижимая её таз к себе, а другой сжимая её горло. Её грудь прыгала в такт движений, капли пота стекали между ними.
Эмма чувствовала, как нарастает волна — унизительная, неконтролируемая. Её ноги свело судорогой, но Макс замедлил темп, вытащив член до кончика.
— Нет-нет-нет… — застонала она бессознательно, пытаясь приподнять бёдра.
— Проси, — приказал он, шлёпнув ладонью по её клитору. Звук звонко отозвался в кабинете.
— П-пожалуйста… — выдавила Эмма, слюна блестела на её подбородке.
Он вогнал член обратно со стоном удовольствия. Её внутренности сжались вокруг него волнами, и она кончила с надрывным криком, сводя ноги у него за спиной. Макс не останавливался — его яйца хлопали о её ягодицы, пальцы оставили синяки на бёдрах.
— Всё для тебя… моя грязная девочка… — его голос сорвался, когда сперма вырвалась горячими толчками глубоко внутрь. Он прижался лбом к её груди, пока пульсации не стихли.
Тишину нарушал только стук дождя по окну и их тяжёлое дыхание. Макс вытащил член, наблюдая, как белая жидкость вытекает из покрасневшего отверстия Эммы на полированный стол.
— Убери это, — бросил он ей салфетки. — И помни: завтра я жду тебя на парковке клиники. Залазь в багажник моей машины, я оставлю его открытым. И без лифчика!
Он оделся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Эмма сползла со стола, колени подкосились. Её отражение в зеркале на стене показало размазанный макияж, взъерошенные волосы и красные следы на шее. Внизу живота пульсировала приятная боль.
На столе зазвонил телефон — автоответчик мужа: «Эмма, сегодня опять задержусь. Закажи себе ужин». Она нажала «удалить», пальцы всё ещё дрожали. В ящике стола лежала визитка частного детектива — давно отложенная на «когда-нибудь».
Она взяла её в руки и медленно порвала пополам.
Спустя несколько минут, Эмма стояла перед зеркалом, вороша салфетками, пытаясь стереть следы секса — вязкую смесь и мужской запах. Грубые движения рукой оставили розовые полосы на бёдрах, но следы его пальцев всё ещё проступали сквозь красноту. Она натянула запасной костюм-тройку из шкафа — серый, мешковатый, скрывающий грудь. Губная помада легла неровно, когда её пальцы дрожали, пытаясь повторить привычный жест.
Первый пациент — женщина с паническими атаками — вошла ровно в 15:00. Эмма скрестила ноги под столом, чувствуя, как сперма Макса тёплой струйкой вытекает на прокладку. Липкая влага смешивалась с потом, когда она кивала, делая заметки дрожащим почерком.