— Ого! Давайте помедленнее! — Эмма протянула руки в оборонительном жесте. — Такое поведение не подходит для нашего сеанса. — Её голубые глаза расширились от его непристойных действий. — Я понимаю, что побуждения могут казаться непреодолимыми, но нам нужно сохранять границы.
Её взгляд на мгновение скользнул по его обнажённому члену, прежде чем вернуться к лицу Макса.
— Пожалуйста, давайте сядем и спокойно поговорим об этих... чувствах, — предложила она, указывая на соседнюю кушетку. — Рассказав мне точно, что вы испытываете, вы сможете помочь себе снять напряжение в рамках допустимого.
Балансируя на грани оргазма, Макс смотрел на неё с жалобным выражением лица, глаза блестели от невыраженного желания.
— Твою мать, быстрее, я уже на грани! — прорычал он, тяжело дыша.
Она обеспокоенно нахмурилась, видя страдания и отчаяние своего пациента, но в то же время не одобряя такое возмутительное поведение.
— Хорошо, я слышу, что вы крайне возбуждены и близки к кульминации, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Но, пожалуйста, не используйте такой грубый язык и не выдвигайте требований.
Эмма сделала шаг назад, сохраняя безопасное расстояние, но всё ещё глядя на Макса.
— Если освобождение принесёт облегчение прямо сейчас, почему бы вам не отвернуться от меня и не заняться собой? Туалет прямо по коридору.
Она подняла руку, когда Макс начал протестовать.
— Или, если хотите, мы могли бы вместе исследовать глубинные эмоции, стоящие за этим сильным желанием. Открытый разговор может предложить долгосрочное решение, выходящее за рамки сиюминутного физического удовлетворения, — её голос оставался мягким, но настойчивым, даже несмотря на продолжающиеся усилия мужчины напротив.
— Я здесь, чтобы поддержать вас, Макс, но в терапевтических рамках. Уважительное общение и согласие имеют решающее значение во всех взаимодействиях, даже когда напряжение нарастает. — Эмма терпеливо ждала его ответа, стоя неподвижно, надеясь, что открытый диалог сможет разрешить конфликт.
Глядя на неё, стоящую в метре от него, он резко выдохнул и простонал: «Аааа, дааа!». Из багровой головки члена, словно от мощной пружины, вырвалась струя белой спермы. Преодолев жалкое расстояние между ними, она оказалась на чулках Эммы, а остальные капли беспорядочно разлетелись, пачкая мягкую мебель кабинета.
Эмма вздрогнула от неожиданности и в шоке посмотрела вниз, когда первая толстая струя спермы попала на её прозрачные сетчатые чулки. — О, боже мой, Макс! — тревожно воскликнула она.
Сперма, вырвавшаяся из его тела, была подобна мощному взрыву, прорезавшему пространство между ними. Эмма, в шоке от происходящего, не могла отвести взгляд от этого дикого зрелища, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди.
Она быстро отступила ещё дальше, отвернув лицо, когда посреди комнаты вырывались всё новые перламутровые струи. — Что ты наделал?! — хлёстко выкрикнула она, когда его оргазм постепенно стих.
Оглядев беспорядок, разбросанный по её некогда безупречной офисной мебели, предназначенной для состоятельных пациентов, и липкое пятно, испортившее её чулок, она произнесла: Это было совершенно неуместно!
Слегка дрожащим от отвращения и разочарования голосом, она строго встретила его взгляд, несмотря на остатки похоти, затуманившие его глаза. — Мы обсудим это серьёзное нарушение этикета подробнее после уборки. А пока, пожалуйста, передай мне несколько салфеток, чтобы я могла попытаться спасти свой наряд!
Скрестив руки под своей дерзкой грудью, она уверенно ожидала, что он поможет ей убрать последствия его дерзкого семяизвержения. — И, возможно, исчезни на мгновение, пока мы оба не соберёмся достаточно, чтобы как следует разобраться в этом вопросе.
Не заправляя член, Макс подбежал к ней, низко наклонился и, взяв её испачканную ногу обеими руками, высунул красный язык. Неожиданно он слизал весь плотный след семени, прилипший к чёрной сетке чулка.
Губы Эммы непроизвольно раскрылись в изумлённом вздохе, инстинктивно отступив назад, она увидела, как Макс опустился на колени и начал лакать вязкую субстанцию, покрывающую её ногу. В этот момент её сердце забилось ещё быстрее, щёки вспыхнули, а соски напряглись под шелковистой сиреневой тканью.
Несмотря на отвращение, внутри неё начало зарождаться странное чувство, которое она не могла объяснить. Она крепко сжала кулак и ударила его по плечу, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрожал.
— Это абсолютно неприемлемо, герр! Прекратите немедленно! — произнесла она, облизывая пересохшие губы от нервного потрясения.