Муж проверялся. У него все в порядке. Значит, «виновата» она! От этого она в отчаянии.
Про меня она знает с детства: я когда-то вылечил ее маму.
По привычке ставить себя на место всех участников обстоятельств моего пациента я вначале поместил себя в тот особый мир, в котором живет эта, воспитанная в маминой обиде и жалости к себе, сверхранимая и абсолютно черствая к чужой жизни девочка. Только на миг допустил, что люди действительно такие холодные, вероломные и жестокие, какими их ощущает эта, просящая чужой заботы этих злых, не занятая собой и никем и, потому беспомощная и беззащитная жена.
Только допустите такое, и Вы тоже всем нутром почувствуете тот потрясающий озноб от ужаса, в котором с младенчества и теперь пребывает все ее существо! Какое уж там - зачинать, вынашивать и рожать в такой скверный и страшный мир!
Потом я поставил себя на место ее молодого мужа. Посмотрел на себя ее глазами. И ощутил совершенное отчаяние от того, как безнадежно я обманул ее надежды. Почувствовал себя ее мучителем, совсем в ее глазах никаким - жалким неудачником. Руки опустились!
Я попробовал ощутить себя будущим младенцем, рожденным этими двумя отчаявшимися людьми в этот невыносимый мир. И младенец не захотел и не решился даже зачинаться в этом потрясающем тело матери ужасе.
Молодая женщина знала и каким-то еще не забытым детским чутьем чувствовала, что я отношусь к ней с сочувствием и симпатией. И не от незнания ее холодности и беспечной жестокости. А именно вникая во все, что она даже от себя скрывает, ощущая своими нравственными изъянами. Чувствуя, что она мне доверяет, я и спросил:
- Хотите, расскажу, почему, если бы я хотел родить детей, то не женился бы на Вас, как бы прекрасны Вы ни были?
- Почему?
- Когда женщине посчастливилось любить, она благодарна нашему миру, влюблена в него и хочет ребенка не по супружеской обязанности в подарок мужу, а для самой себя. Просто каждой клеточкой тела она ждет зачатья, расцветает в беременности, и всеми силами рожает человека в такой мир, который добрее, умнее, прекраснее - бесконечно лучше нее во всех отношениях.
Предчувствуя наш мир, как самый счастливый подарок ему уже с момента начала движения сперматозоида к яйцеклетке, будущее дитя и беременность и акт рождения, и всю дальнейшую жизнь осуществляет, как чрезвычайное везение. Препятствия, трудности, неудачи только прибавляют ему сил, закаляют, переживаются, как необходимая школа. В ней он и учится жить, каждодневно вновь и вновь рождая себя, и не сетуя на трудности учебы.
Вы же сами и для себя ничего хорошего не делаете, и вслед за мамой от мужа нос воротите, будто он Вам чего должен и недодал, и с мамой же вместе весь мир оклеветали - на все и всех заранее обижены.
Если бы я доверил Вам родить в этот мир моего ребенка, он бы от первой трудности сломался и отчаялся. Вашей гримасой он, еще не родившись, обречен.
Так что, с Вашей впечатлительностью... Если Вы все-таки хотите зачинать, вынашивать и рожать... То, чтобы не парализовать своим ужасом будущего малыша еще на стадии сперматозоида и яйцеклетки, Вам не с гинекологами надо разбираться, а с тем, в чем может выразиться Ваша любовь и верность Вашей обиженной на Вашего папу, на всех мужчин, и на весь мир маме...
...Я не знал, как донести до сознания и сердца этой взрослой дочери, что ею движут не какие-то смертные грехи и пороки, в которых она готова себя обвинить, а простая человеческая преданность маме и самоотверженность. Что она, как умеет, любит. А умеет она, несмотря на свои 24 года, любить только, как еще не отделивший себя от тела матери младенец. Как младенец, и зависима от любимого человека. А это рискованно! Она и отваживается любить лишь одного человека на всем свете... свою маму.
Что бы про себя ни думала, как бы искренне ни доказывала маме (и себе) эта молодая женщина свою решительную самостоятельность, все равно на уровне смутного чувства она как дочка ощущает себя такой необходимой маме маминой частью, что нельзя ей себя оторвать от нее, не нанеся маме невыносимой травмы! По ощущению этой дочери открытая, всем существом, естественная женская любовь к мужчине не только ранила бы, осиротила, «живущую только для нее» маму, но и стала бы предательством. Дочери этого нельзя! Позволить мужчине себя любить можно, а любить нельзя!
И дочь невольно парализует свою инициативу, лишает себя живых женских влечений и необходимых ей отношений с мужем. А с ее впечатлительностью - так лишает себя еще и сил зачинать и вынашивать, то есть и женского здоровья и возможности стать матерью. Лишает себя смыслов, дающих силы осваивать жизненные трудности. Таким выбором и себя обрекает пожизненно тащить не свою ношу, по детски ждать награды, обижаться и отчаиваться, и других мучает.