В действительности перевод... - объяснить демонстранту, то, что знает здоровый человек очень трудно, порой - невозможно.
Задача психотерапевта, я вот здесь хочу актуализировать этот вопрос, задача психотерапевта - приоткрыть мир.
Эту девочку я попросил, зайдите домой, посмотрите, может быть, Вы незнакомы с папой, с мамой!
Посмотрите, что чувствует ваша грудь, когда я на нее смотрю! Народу много, понятно, что я не пристаю... А она открыта передо мной, ей тепло, оттого, что я смотрю. Ей просто нравится нравиться.
Вот если вы будете чувствовать,., попробуете... и будете спрашивать у своих слизистых...
Это переход из мира мыслей вначале в мир кинестетических ощущений, в мир звериный.
Владимир поставил вопрос о переводе. И у меня нет словесного ответа на вопрос про то, как для демонстранта перевести с языка открытого опыту человека на его язык...
Просто нам самим надо различить в себе эти два состояния и два существования. И нам надо их пометить, узнать, подсмотреть.
Девушка уходит, и я говорю:
- Знаете, давайте я Вас назначу психологом! Вы пойдете домой, и будете в полевых условиях самого непосредственного общения с собой, наблюдать, как она (то есть Вы) живет. Что делает? Что чувствует? Что думает? И не будете вмешиваться. Будете только констатировать: «вот это себе в пользу», а «это - без пользы»...
Если она это проделает, то постепенно заметит, что в пользу себе она не делает ничего! Все делает в надежде на похвалу или на одобрение.
Наташа: Вы сказали, что ребенок выбирает, обманывать или не обманывать родителей.
Почему у одного ребенка хватает силы не обманывать, а у другого такой силы не хватает? И вообще, откуда он берет силу в таком возрасте? Все-таки для ребенка, мне кажется, это трудно...
М.П.: Я хочу у Вас спросить, Наташа. Вы понимаете, что мы говорим о возрасте 3-х- 4-х лет?
Наташа: Да.
М.П.: О том возрасте, когда только формируется сознание? Потому что, если что-то происходило в досознательный период - эти паттерны для человека органичны. И там нет этого конфликта. С моей точки зрения...
Кстати, вот говорят о «вытеснении»...
Мне кажется, что демонстрант не вытесняет. Он просто не осознает, просто не замечает, так же, как я не замечаю, не знаю, что у меня за спиной. Не знаю потому, что я туда не смотрел.
Во-первых, Наташа, у меня нет ответа на Ваш вопрос.
Ответить на него проще... можно таким образом: «Я люблю родителей и»...
Когда ко мне приходит пациент, мы ведь с ним два разных вопроса решаем.
Я работаю индивидуально вот с этим человеком. И мне надо, чтобы он начал свое движение. Он должен найти, как он обманул. В этот момент, в тот момент... Но я ставлю вопрос о том, что от него зависело и зависит? А он слышит вопрос о его вине!
Я сейчас чуть-чуть отвлекусь, а вы мне напомните, если это будет не Ваш вопрос.
Есть два вопроса. Они вызывают совершенно разную умственную деятельность.
Есть вопрос: «Кто виноват?».
Когда в детстве так спрашивали (кто виноват?) и находили, что виноват я, то меня ставили в угол, - всячески наказывали, даже секли. Этот вопрос всегда и сразу рефлекторно вызывает у меня реакцию защиты от наказания - «Не я!». Вся моя психика, вся умственная деятельность направлены на то, чтобы сказать: «Не я, а кто-то!». Или так поставленный вопрос побуждает сказать: «Я признаюсь, а вы похвалите меня за честность!».
Помните, про Ленина? Чашку разбил. Признался. Он такой честный! С этой историей мальчик в историю вошел. Вообще, если ты не воруешь, то ты уже - в истории! Если не сделал гадостей - ты уже герой.
Это плохой вопрос!
Но демонстрант, в соответствии со своей картиной мира, ставит и о себе и о другом только этот вопрос! И во всяком указании на ошибку слышит обвинение, которое для него значит, что он «не заслужил», и может быть, лишен права на все блага!
Это один вопрос.
Другой вопрос: «Что от меня зависит?».
Если в аварии виноват я, то платить мне. Конечно же, виноват он!
Но, если от меня ничего не зависит на дороге - я на дорогу не выеду.
Этот второй вопрос: «Что от меня зависит?» - меня мобилизует. Как только я допускаю, что от меня что-то зависит, я нахожу силы, найти это зависящее от меня.
Вопрос: «Что от меня зависит?» для всякого здорового человека - необходимый инструмент исследования своей ситуации.
Вот и в нашем разговоре, Наташа, вопрос - это очень важно - ставится не для того, чтобы объявить виноватых. Но чтобы, найдя, что зависит от нас, от нашего клиента, в Вашем вопросе - от ребенка, получить возможность нового выбора будущего.
Внешне, допущение, что страдающий человек «сам предал родителей», - терапевтический прием, показывающий демонстранту, что его социальная позиция не одобряется никем (психотерапевта он сам выбрал полномочным представителем своего общества). Такое сообщение - способ исподволь или прямо очернить его позицию в его же собственных глазах, маркировать ее как негодную, «плохую».