По сути же такое обнаружение, во-первых, повторяю, открывает возможность нового выбора будущего. Во-вторых, снимая обвинение с родителей, возвращает осиротившему себя обидой ребенку родительскую семью.
Когда мой клиент начнет смотреть, что от него зависело, ему придется, обнаружить, сначала просто обнаружить, что он свои отношения выбрал сам.
До встречи с терапевтом он говорит, что это «его заставили»! Его заставили... родители, обстоятельства...
- Но... ты курил?
- Курил.
- Тебе разрешали?
- Нет.
- Но курил.
- Ты врал?
- Врал.
- Разрешали?
- Нет.
Оказывается, не все, что «его заставляли», он делал.
Так начинается разрушение этой системы.
Человек говорит, что его заставляют. Это значит, что когда Вы ставите вопрос о его выборе, человек слышит свое: «кто виноват?», и возражает - «Не я!».
Когда Вам удается донести до него Ваш вопрос: «Что от него зависит?», он решается искать, где он и почему?
У меня нет ответа на Ваш вопрос, Наташа. Ответить на него политически очень несложно. «Я люблю родителей и выбираю их... А тот не любит родителей и выбирает выгоды и удобства, получаемые от них»... Понятно?
Но есть другая сторона вопроса.
Если вы спрашиваете:
- Каким педагогическим приемом мы вынуждаем маленького человека не любить?!.. Тогда это уже другой вопрос. И этот вопрос тогда к нам как к родителям или представителям общества, где растет ребенок.
- Как мы так подкупаем, так запугиваем ребенка, что он перестает выбирать,... что у него пропадает чувство реального? - Это другой вопрос. И на него тоже нужно искать ответ. Это вопрос уже к родителям, где родителям приходится увидеть, что это не ребенок их предал!
Я как ребенок должен понять, что я предал родителей и... себя! И найти, где, как и почему или зачем?
Я как родитель должен понять, что это я вынудил и вынуждаю ребенка предать себя и меня!
Я как мужчина должен понимать, что это я от женщины требую то, что она не хочет мне дать,., и не может,., что это ей не надо.
Но ты как женщина вынуждена себя спросить: чего ты от меня ждешь такого, чего у меня нет и,., заставляешь меня... врать.
Особенность демонстранта - демонстрант ненавидит реальность. У него есть схема. Она «красивше»!
Он ненавидит реальность и поэтому, когда он к тебе подходит, он требует лжи!..
Вот здесь сидит достаточно много женщин, которые всем своим существом мне прямо говорят, и всем другим говорят: «пожалуйста, прикинься!».
«За то, что ты не опроверг все мужество мое нарочное,
За бабий век, короткий век, скажи мне, что-нибудь... - неправду какую-нибудь - ...что-нибудь хорошее!», ...как поет Пугачева.
Я должен подходить, «плащи в грязь, сирень возами» и... врать!
Но вот дальше уже - мой выбор. Мой!
Если я хочу ею пользоваться, как спрашивает... - о манипулировании спрашивает - Владимир, если я хочу ей пользоваться - я сыграю по ее правилам. В результате я получу ее игру.
Если я не хочу ей пользоваться, а хочу встречи с ней, я с уважением к ее правилам, может быть, и буду разговаривать на ее языке, но я не сыграю по ее правилам! Я на ее языке говорить буду, но сохранюсь, и может быть состоится наша с ней встреча.
Конечно, если она не выбрала, не будет встречи...
Но и тут вопрос о том, где ты поворачиваешь отношения не туда?
И, отвечая на вопрос, надо точно выяснять для себя позицию. От чьего имени ты ставишь вопрос?
От имени ребенка, делающего тот или иной выбор?
От имени родителя, настолько игнорирующего ребенка, что ему остается только врать?
От имени общества с его социокультурными и нравственными укладами, определяющими выборы своих граждан?
И непременно вопрос - не «кто виноват?», а что «от тебя зависит?». И тогда:
Что зависит от родителя?
Что зависит от меня - сына?
Что от меня - общественного деятеля?..
Я на Ваш вопрос пытаюсь ответить?
Наташа: Да.
М.П.: А вопрос, как там, в младенчестве предпочитается тот или иной выбор... Я давно не был внутри, я не помню. Я помню, что мне повезло!
Но я не был внутри этого ребенка, и я не помню анализов, где я так сочувствовал человеку, чтобы сейчас мог вот это воспроизвести - что его заставило? Это вот нам вместе отвечать.